Назначили слушание дела в трибунале. Только трибунал был не таков, как судил деда Кондрата в 19-м. Тройка называется. Главный — судья из военной прокуратуры, майор. Два заседателя. Кого назначат. Меня так судили — один старший лейтенант, из сапёров. Ни то татарин, ни то узбек. Не знаю. В общем, какой-то нацмен. Сидит гордый от порученного дела, будто аршин проглотил. Медаль новенькая «За боевые заслуги» болтается на груди. Так молчком весь процесс и просидел. Другой — майор, танкист. Обгорелый. Четыре лычки за ранения — две красные, две желтые. Не герой, но вся грудь — иконостас. Четыре «Красных знамени», два «Отечественной войны», «Красная звезда», «Александра Невского» и медали. Заметил, что особняком две медали «За отвагу» на красных планках. Таки только в 41-м и 42-м давали. Потом узнал — командир танкового полка. Исак Абрамович звали его. Вот как фамилия — забыл Ни то Линцман, ни то Ланцман. Что-то похожее.
Да. Так вот, выступает прокурор, тож майор, по фамилии, как щас помню, Рудый. Начал он рисовать мои враждебные советскому народу действия. Слушаю — и ушам не верю. Вроде, как и не про меня. Думаю — «Вот гад какой!» — потом соображаю, — «Постой, постой, да ведь это ж про меня!» У прокурора выходило, что я, пользуясь своим служебным положением, регулярно утаивал часть довольствия у бойцов, каки не жалея сил и своей собственной жизни бились насмерть с проклятым фашизмом за Родину, за Сталина! Я же занимался своими тёмными делишками, продавал по спекулятивным ценам братским немецким трудящимся, только что освобождённым от ига гитлеровского фашизма, этое самое довольствие, чем дискредитировал славную освободительную Красную Армию. А потом пошло ещё хуже. Вроде бы я передавал этот уворованный харч временно интернированным, бывшим бойцам Красной Армии, попавшим в плен при невыясненных обстоятельствах, коих этапировали на советскую территорию для выяснения личности, и при этом оказывал сопротивление и оскорблял представителей советской власти в лице бойцов и командиров спецвойск НКВД. А поскольку среди интернированных есть бывшие власовцы, своею волею сдавшиеся в плен шкуры, то выходит я помогал злейшим врагам советской власти, кои боролись против неё с оружием в руках, и потому заслуживаю высшей меры наказания, чего он, прокурор, и требует у трибунала!
