– А я придумал! – весело воскликнул Фриц. – У булочника, что живёт под нами, есть отличный серый кот, как раз такой, какой нам нужен, – вот я его и принесу. Он быстро тут наведёт порядок, даже если это сама Мышиха или её сын, Мышиный король.
– Ну да, – со смехом подхватила фрау Штальбаум, – и он будет прыгать по стульям и столам, бить чашки и стаканы и понаделает много всяческих бед.
– Вовсе нет, – возразил Фриц, – кот булочника очень осторожен. Видели бы вы, как ловко он ходит по крышам.
– Нет уж, пожалуйста, давайте как-нибудь обойдёмся без кота, – попросила Луиза, не переносившая кошек.
– В сущности, Фриц прав, ну а пока можно поставить мышеловку – разве у нас её нет? – спросил герр Штальбаум.
– Пусть крёстный её и сделает, раз это он выдумал мышеловки! – воскликнул Фриц.
Все засмеялись, а фрау Штальбаум сказала, что у них нет мышеловок; господин Дроссельмайер распорядился принести из его дома отличнейшую мышеловку.
Фриц и Мари не забыли сказку крёстного о твёрдом орехе. Когда кухарка поджаривала сало, Мари вздрагивала и трепетала и, совершенно увлечённая сказкой и всеми чудесными событиями, связанными с ней, как-то раз сказала Доре:
– Ох, госпожа королева, берегитесь Мышихи и её семейства.
А Фриц обнажил саблю и воскликнул:
– Пусть только попробуют показаться – я им задам!
Но и на плите, и под плитой всё оставалось совершенно спокойно. Когда же советник суда привязал сало на тоненькую ниточку и очень осторожно поставил мышеловку в шкаф, Фриц воскликнул:
– Берегись, крёстный-часовщик, как бы Мышиный король не сыграл с тобой скверную шутку!
Следующая ночь для Мари прошла ужасно! Что-то холодное как лёд бегало по руке, что-то жёсткое и отвратительное прикасалось к её щекам и пищало в самое ухо. Ужасный Мышиный король сидел у неё на плече, кровавая пена текла у него из семи разинутых пастей. Скрежеща зубами, он прошипел на ухо полумёртвой от страха Мари:
Мари совсем отчаялась. На следующее утро фрау Штальбаум со вздохом сказала:
– Противная мышь так и не попалась.
Мари вздрогнула и побледнела, и мама, подумав, что дочь горюет о своих сахарных игрушках и, кроме того, боится мыши, постаралась её успокоить:
– Да ты, деточка, не волнуйся, мы эту скверную мышь обязательно поймаем. Раз не помогают мышеловки, Фриц принесёт соседского серого кота.
Едва оставшись в гостиной одна, Мари подошла к застеклённому шкафу и, рыдая, обратилась к Щелкунчику:
– Ах милый, хороший господин Дроссельмайер, ну что может для вас сделать обыкновенная девочка? Даже если я отдам все свои книжки с картинками, даже чудное новое платьице, которое послал мне младенец Христос, на съедение Мышиному королю, он ведь будет требовать всё больше и больше, а когда у меня ничего не останется, возможно, захочет загрызть меня! Ах я несчастная, что мне делать, что делать?
Жалобно причитая, Мари вдруг заметила на шее у Щелкунчика кровавое пятнышко, оставшееся, видно, после битвы. С тех пор как узнала, что Щелкунчик – племянник советника, Мари больше не носила его на руках, не ласкала, не целовала и даже не могла дотронуться до него без некоторой робости, но тут осторожно взяла его с полки и стала вытирать кровавое пятно носовым платком. Представьте себе её удивление, когда почувствовала, что Щелкунчик в её руках становится тёплым и начинает шевелиться. Она быстро поставила его снова на полку, но тут он приоткрыл свой маленький ротик и с трудом заговорил:
– О мой дорогой друг, как я вам благодарен! Нет, не надо жертвовать ни книжками с картинками, ни рождественским платьицем! Достаньте мне саблю – только саблю, – а уж об остальном я позабочусь сам, хоть бы он…
Договорить Щелкунчик не смог: глаза его, одушевившиеся было выражением внутренней скорби, снова сделались неподвижными и безжизненными.
Мари совсем не испугалась, а, напротив, запрыгала от радости, что узнала средство спасти Щелкунчика без дальнейших жертв. Но как достать для него саблю? Мари решила посоветоваться с Фрицем. Когда вечером родители уехали и они вдвоём сидели в гостиной у шкафа, она рассказала ему всё, что произошло с Щелкунчиком и Мышиным королём, а также про саблю. Фрица больше всего заставило призадуматься то обстоятельство, что, по свидетельству Мари, его гусары плохо себя вели во время сражения. Он ещё раз очень серьёзно спросил, действительно ли всё было так, и когда Мари подтвердила, открыл застеклённые дверцы, произнёс перед своими гусарами обвинительную речь и в наказание за трусость и эгоизм обрезал у всех кокарды и на целый год запретил играть походный гусарский марш.
