– Извините, – сказал Щелкунчик, – за столь жалкий танец, но это был наш механический балет: танцоры могут исполнять только одну композицию, а охотники – трубить. Не желаете ли продолжить прогулку?
– Ах, не извиняйтесь: всё было красиво и очень мне понравилось, – возразила Мари, следуя за Щелкунчиком.
Они шли вдоль нежно журчащего ручейка, из которого, казалось, и поднимаются эти восхитительные ароматы, наполнявшие всю рощу.
– Это Апельсиновый ручей, – объяснил Щелкунчик, – запах и вкус у него превосходный, но всё же его не сравнишь с Лимонадной рекой. И ручей, и река впадают в Миндальное озеро.
И действительно, скоро послышался шум воды, и Мари увидела широкую Лимонадную реку, гордо струившую свои светло-жёлтые воды между берегами, густо поросшими кустарником, сверкающим подобно изумрудам. От реки веяло какой-то необыкновенной освежающей прохладой, отчего легче дышалось и становилось спокойнее на сердце.
Тут же неподалёку медленно катились тёмно-жёлтые воды небольшой речушки, распространявшие восхитительный сладкий запах. На её берегах сидели хорошенькие детишки с удочками. Поймав маленькую толстенькую рыбку, ребёнок тут же её съедал. Подойдя поближе, Мари увидела, что рыбёшки выглядели совершенно как ломбардские орехи.
В некотором отдалении от этой речки расположилась деревушка. Все здания здесь были тёмно-коричневого цвета, с золотистыми крышами и пёстро раскрашенными, будто посыпанными цукатами и кусочками миндаля, стенами.
– Это село Имбирное, – пояснил Щелкунчик. – А расположено оно на Медовой реке. Жители там красивые, но весьма раздражительные от частых приступов зубной боли, поэтому мы сюда заходить не будем.
Через некоторое время они очутились перед дивным городком с разноцветными прозрачными домами, и Щелкунчик направился прямо к воротам. Из-за городских стен доносился многоголосый шум, и Мари увидела, как тысячи маленьких человечков осматривают и разгружают множество доверху нагруженных цветной бумагой и плитками шоколада повозок.
– Мы находимся в Карамельном городе, – сказал Щелкунчик, – а это пришёл транспорт из Бумажной провинции и Шоколадного города. Жилища местных бедняков недавно сильно пострадали от нашествия комариных войск, и потому они вынуждены покрывать свои дома бумагой и укреплять прочными плитками, которые им прислал Шоколадный правитель. К сожалению, мы не успеем осмотреть все города и деревни этого королевства, поэтому поторопимся в столицу!
Щелкунчик быстро зашагал вперёд, а Мари, сгорая от любопытства, последовала за ним.
Скоро повеяло чудным ароматом роз, и все окрестности как будто залило нежным розовым сиянием. Мари поняла, что это отблеск серебристо-розовых волн, что плескались и переливались неподалёку, издавая мелодичные звуки.
По этим чудным водам, которые образовали большое озеро, скользили горделивые кипенно-белые лебеди с золотыми ленточками на шее. Они поочерёдно распевали упоительные песни, а в розовых волнах плавали вверх и вниз, как будто танцуя, бриллиантовые рыбки.
– Ах! – воскликнула Мари. – Да ведь это то самое озеро, которое для меня когда-то хотел сделать крёстный, а девочка, что разговаривает с лебедями, – я.
Щелкунчик недоверчиво усмехнулся, чего Мари никогда раньше за ним не замечала, и пренебрежительно произнёс:
– Ну уж такую вещь дядюшка сделать точно не в состоянии, да и не столь она интересна, чтобы терять здесь время. Лучше поплывём через Розовое озеро к столице.
Щелкунчик снова хлопнул в ладошки. Розовое озеро тотчас заволновалось, волны с плеском подымались выше и выше, и Мари увидела, как издали приближается лодка в виде раковины, сверкающая разноцветными драгоценными камнями, которую несли по озеру два золоточешуйчатых дельфина.
На берег соскочили двенадцать хорошеньких арапчат в головных уборах и юбочках из разноцветных пёрышек колибри и осторожно перенесли в раковину сперва Мари, а потом Щелкунчика, и лодка тотчас же помчалась по озеру.
Какой же счастливой чувствовала себя Мари! Благоухающий цветами ветерок обдувал её раскрасневшие щёки, дельфины рассекали хрустальные волны, так что они поднимались сверкающими и искрящимися дугами, а когда ниспадали, то казалось, будто нежные серебристые голоса поют:
Но пение водяных струй, по-видимому, совершенно не нравилось двенадцати арапчатам, которые сидели в раковине сзади. Они так трясли своими зонтиками, что листья финиковой пальмы, из которых они были сплетены, издавали оглушительный треск. При этом арапчата отбивали ногами какой-то странный ритм и пели:
