Неясми залился краской пуще прежнего, благодаря влажную тьму за то, что она скрывает его неуместный, предательский румянец. Был бы сейчас рядом Нави, он бы обязательно бросил в его сторону какую-нибудь колкость по этому поводу. Но Нави рядом не было. Физически не было, но их братский дух всё ещё пульсировал в его мальчишеской груди неудержимым пламенем. Теперь один за двоих.
Всё у них получилось. Неясми не чувствовал, что ладони и коленки уже изодраны об искрошившийся со временем камень. Пытался не обращать внимания на то, что происходило там, за ним, во тьме, где над головами могучих варзов всё сужалась и сужалась и без того тесная терма. За его спиной был только Занс: расм, который, не относясь к нему как к чему-то хрупкому и слабому, с лёгкостью, чтобы в голову не лезли дурные мысли, отвесил бы ему по заднице смачный шлепок.
— Стойте, — прошептал Неясми, опять краснея из-за постыдности собственных мыслей. — Это ловушка.
— Почём знаешь? — Занс снова подался вперёд, теперь-то, из-за узости термы, буквально придавливая тело энареи своим к её днищу.
— Решётка не задвинута, — пропыхтел мальчик, чувствуя себя жутко неудобно из-за тяжести тела и жара близости мужчины. — Если Нави выбрался бы из укрытия, он бы точно поставил её на место, дабы не выдать этот ход. Нас ждут и дают нам это понять.
— Умная у тебя голова, маленький энареи, — Занс, изловчившись, всё-таки потрепал мальчишку по волосам. — Как варза, прямо зависть берёт.
Неясми задохнулся тем язвительным комментарием, который хотел отвесить в сторону наглого расма. Занс всего лишь пытался отвлечь его от неминуемого, отшучиваясь, но мальчику, как энареи, было на грани крайнего смущения очень приятно услышать такие слова в свой адрес.
— Оружие наготове, вождь, — Арес шёл сразу за ними и именно он должен был отдавать приказы всему отряду, однако Занс снова своевольничал, понимая, что сай вряд ли слышал сдавленный шёпот мальчика, хотя и не сомневался в том, что сын Сагара уже догадался о засаде.
— Не забудь то, о чём я тебе говорил, маленький энареи, — шепнул, даже улыбнувшись, Занс, кое-как, но всё-таки перебираясь через худощавого мальца. Первый удар он, как истинный воин, собирался принять на себя.
— Да помню я, — успел буркнуть Неясми прежде, чем всё завертелось, словно в канители снежной бури.
Он поступил так, как и сказал ему расм. Шустро выбрался наружу и, не выпрямляясь, откатился в сторону, дабы не задерживать других воинов. Всё это мальчик проделал с зажмуренными глазами: во-первых, после тьмы термы яркий свет больно резал глаза, во-вторых, было просто страшно. Особенно за синеглазого расма, клинок которого скрестился с вражеским ещё до того, как воин успел подняться с колен.
Неясми вжался в стену, обхватив согнутые ноги руками и пригнув голову. Вокруг бряцало и звенело — это ардская сталь противостояла ромейской. Боевой клич, который подхватили могучие голоса, точно издал вождь, и им ответил рёв на ромейском: «Во славу кардинала!»
Сколько же их здесь? Судя по тому, что мальчику удалось услышать, всего в караресе было не более трёх десятков паладинов, но это же паладины, среди которых один воин по силе был равен пяти имперским ратникам. Его соплеменники сейчас сражались с врагом, проливая свою кровь, так мог ли он, пусть и всего лишь энареи, отсиживаться в уголке, прячась за широкие спины варзов?
Босых стоп коснулось что-то омерзительно тёплое. Неясми сперва вскинул голову, широко распахнув глаза, и только потом поджал пальцы на ногах, почувствовав, что под ними что-то влажно хлюпнуло.
Мальчик закричал, но его крик утонул в шуме разыгравшегося сражения. Прямо у его ног растекалась лужа крови. Вражеской, ведь тело ромея с рассечённой грудиной лежало на расстоянии вытянутой руки.
Неясми смотрел в распахнутые неподвижные глаза врага и не дышал, чувствуя, как комок гадливой тошноты подкатывает к горлу. Нет, он не может здесь оставаться. Не может вынести этого зрелища, когда человеческая кисть, всё ещё сжимающая клинок, шмякается в не так давно до скрипа выдраенную им ванную.
Задыхаясь раскалённым воздухом, скользя по залитому кровью полу, Неясми пополз вперёд. Забыв обо всём, в том числе и о предупреждении Занса, он просто хотел сбежать с места побоища, лишь чудом проскальзывая между ног и под клинками сражающихся мужчин.
Арды теснили ромеев. Ценой потерь, но всё же теснили. Зелёный плащ рыжеволосой женщины своим краем мазнул Неясми по лицу, и мальчик снова прильнул к стене, оглядевшись. Он был уже в спальне — развороченной, где некогда брачное ложе вождя и его эори было забрызгано кровью. Война далеко не так благородна, как о том поётся в хвалебных песнях о бессмертных героях. Она — низменна, подобна животному, которое никогда не насытится подношаемой ему кровью и плотью.
Дрожащей ладонью, ища опору, мальчик наткнулся на холодный предмет. Повернув голову, даже залюбовался на миг, сжав тонкими пальцами искусную рукоятку.
