Рэй был рад узнать, что многие энареи выжили во время захвата карареса — в толпе он точно услышал гневный голос Майю, — но оттого было только горше. Нави пал от руки его брата и, словно мусор, был брошен к ногам его опекуна. Судьба Неясми вообще оставалась неизвестной, как и то, сколько же энареи, которых он не знал лично, погибли в эту ночь.
Йен не отпускал его от себя ни на миг, буквально вынудив сопровождать себя. Нетрудно было догадаться, для чего была затеяна эта показуха. Паладинам ненавязчиво внушалось доверие к подручному их командующего, а среди энареи и адептов сеялись сомнения. Достаточно было одного брезгливого выражения лица Зеврана, чтобы понять, что слухи о его пособничестве врагу уже поползли среди местных. Что ж, Рэю было плевать. Смотря на уверенного, загадочно улыбающегося Йена, пытаясь проанализировать его действия, Рэй неизменно приходил лишь к одному выводу: каковы бы ни были планы кардинала, а брат вёл какую-то свою игру.
Последнюю треть во главе со своим адъютантом Йен оставил по ту сторону двери. Рэй уже не сомневался в том, что Чёрный Паладин расставляет эти ловушки не просто так. Он ждал. Ждал того, кто сможет пройти их все. Арес мог. Пусть Рэй и не видел его в реальном бою, но и наблюдений за тренировками адептов было достаточно, чтобы понять, что в мастерстве владения мечом вождь действительно равен своему многоликому покровителю. Йен тоже это знал, и именно поэтому сейчас они были здесь, в этом просторном зале, в котором Чёрный Паладин приказал зажечь свечи во всех канделябрах.
Скорее всего, ранее это был церемониальный зал. Ещё тогда, когда Бьёрн был несокрушимым, а наместник крепости принимал посольства и устраивал пышные балы. С тех славных времён зал пришёл в убыток — краска местами облупилась, мозаичный пол потемнел, а на окнах вместо роскошных гардин болтались простенькие полотняные занавески, — однако церемониальная дорожка алого цвета и широкий стул, чем-то напоминающий императорский трон, сохранились. Именно на нём и восседал Чёрный Паладин, забросив ногу на ногу и, словно скучая, подперев голову кулаком. Падший король — вот какое впечатление во всей этой обстановке производил Йен, кажется, совершенно не обращающий внимания на то, что шум битвы неумолимо приближался.
Арды прокладывали себе пусть мечом, проливая свою кровь и теряя своих бала, а он, Рэй, был вынужден, словно пригвождённый, оставаться на месте. А ведь это было чистой воды позёрство: они с Босфорца по обеим сторонам от трона и Славка, которой позволили усесться на перину у ног ромея.
Такая кричащая демонстрация собственной власти пугала Рэя. Что бы ни задумал Йен, а они втроём должны были сыграть в его плане ключевую роль. Как и то, что Чёрный Паладин продолжал молчать, даже не обнажив меч, что-то да значило. Зловещая, нарочитая, удушливая обстановка, вызывающая предчувствие неотвратимой беды. Интересно, изменилось бы что-то, если бы его рука не дрогнула у шеи родного брата? Скорее всего, упустив этот шанс, он многих обрёк на верную смерть.
Рэй вздрогнул, когда о дверь с той стороны ударилось что-то тяжёлое. Чёрный Паладин, потянув уголок губ в подобии улыбки, хмыкнул. Ликование, предвкушение, азарт — юноше казалось, что раньше, даже когда они оставались наедине, Йен не выглядел настолько живым, как сейчас.
Внезапная догадка вынудила юношу отшатнуться, но крепкая хватка на запястье мужчины, азартный взгляд которого был прикован к двери, не позволила ему ступить и шагу назад. Внутри Йен был мёртв. Уже давно. Его сердце билось бесцельно, а душа и вовсе утопла во мраке сотворённых этим человеком грехов, и только испытываемая к нему, брату, страсть всё ещё удерживала Йена на грани разума и полного безумия. Утрать он её, и жизнь для этого человека лишится всякого смысла, так может… Может, не к тому горлу он приставлял оружие и не того проклинал? Он сам, принц, брат, Сейри, был проклятием, сводящим с ума мужчин.
— Добро пожаловать! — внезапно и громогласно бросил Йен, когда входная дверь широко распахнулась.
Рэй, подняв голову, обомлел. Арды, на телах которых запеклась кровь и зияли раны. Так мало, меньше десятка, хотя Рэй был уверен в том, что вождь повёл за собой варзов не меньше, чем было паладинов. Арес тоже был в крови. Своей или же вражеской? Трудно было сказать, поскольку перед глазами юноши всё расплывалось, а к горлу снова подкатил тошнотворный комок с привкусом железа.
Малыш Неясми… Рэй, таки удостоверившись, что мальчик выжил, улыбнулся бы и вздохнул с облегчением, однако в своей ладони этот ребёнок крепко сжимал стилет. Такой большой для хрупкой руки энареи и тоже весь покрытый кровью. Карие глаза мальчика ошалело блестели, а взгляд был переполнен жаждой убивать. Убивать его, Рэя, клинком.
