— Не могу… — прошептал мальчик сдавленно, хотя сейчас, будто бы это принесло облегчение, ему хотелось кричать во всю глотку. — Это тупик… Я не помню, куда дальше… — съёжиться бы в плотный комочек, отгородившись от всего, что сейчас нависло над ним в облике расма: ответственность за чужие жизни, боль по не оплаканному толком брату, скорбь по тем, кто даже не дошёл до конца их нелёгкого пути…
— Я знаю, что несколько человек уже сорвалось вниз, чувствую, что времени больше не осталось, а я снова завёл вас в тупик и даже не представляю, где ошибся.
Занс нахмурился: несносный малец, оказывается, заметил. Да, несколько воинов, не удержавшись на скользких подъёмах или же просто оступившись, рухнули во тьму, но никто из оставшихся не собирался ни сдаваться, ни поворачивать назад. Прежде чем спуститься в колодец, вождь дал чёткий приказ: если кто и сорвётся, другим забыть об этом, пока не придёт время заката в огне погребальных костров, сорвавшимся же и выжившим не пытаться догнать их. Пусть лучше отряд будет менее численным, но более боеспособным, ведь кто его знает, что ждёт их по ту сторону тьмы.
Неясми шёл первым, он за ним, прикрывая и надеясь, что мальчишке хватит ума двигаться только вперёд, не обращая внимания на обыденные мелочи войны. Однако не учёл, что так поступил бы воин, а не хрупкий энареи. Мороки с мальчишкой было слишком много, но Занс не мог оставить всё просто так. В конце концов, именно от этого мальца зависел успех всей миссии.
— Эй, малец, — Занс наклонился ещё ниже, практически ничего не видя в кромешной тьме — при факелах было бы куда действеннее и быстрее, но огонь требовал воздуха, которого и людям-то едва хватало, — зато слыша частое, сбивчивое дыхание и чуя тонкий аромат хансинского розового мыла, — если ты сдался, то что делать нам? Тем, кто идёт за тобой?
— Я не знаю… — мальчик отчаянно мотнул головой. — Поворачивайте обратно, а меня… Меня можете здесь оставить, я всё равно бесполезен.
— Слушай сюда! — таки не выдержал Занс, каким-то чудом умудрившись перевернуть мальчонку на спину. Бессмысленный порыв, учитывая то, что во тьме он всё равно не сможет посмотреть энареи в глаза, дабы передать ему свою волю и поддержать его дух, зато его голос был полон решимости, способной, как надеялся расм, пробудить в этом мальчишке ответственность.
— Слушаю… — просипел Неясми, резко зажмурившись. Капля солёного пота упала ему прямо на нос. Капля пота воина, которому, более крупному и просто взрослому, требовалось куда больше пространства и воздуха. Это он, мелкий, юркал по терме, почти не испытывая дискомфорта, а за ним шло два десятка его соплеменников, которым было в разы тяжелее. Об этом свидетельствовало тяжёлое, горячее дыхание мужчины и его руки, напряженная вибрация мышц которых чувствовалась мальчиком инстинктивно.
— Нет, — в порыве мальчик прижал ладонь к лицу расма, аккурат прикрыв его уже было шевельнувшиеся губы. Из-за таких, как он, слабых физически мальчиков до сих возводят в энареи, не давая им ни шанса проявить себя в каком-либо ином ремесле. От них отказываются родители, передавая на попечение варзам. Они не могут иметь собственных детей, предостерегаемые не сеять своё слабое семя. Это сейчас энареи не оскопляли, а раньше это было повсеместной практикой. Холёные, словно комнатные растения, не могут защитить дорогих им людей. Из-за таких, как он, у ардов до сих пор есть слабое место.
Как-то разом с пониманием собственного незавидного положения перед мысленным взором Неясми предстал тай Ждан. Этот старик словно олицетворял тот стержень, с которым были связаны всё ещё соблюдающиеся в племени традиции, с которыми он всё это время мирился, но согласен уж никак не был. Пусть только и этому старику, но он докажет, что энареи — такие же полноценные члены племени, как варзы или женщины.
— Сейчас нам нужно вернуться назад, — быстро зашептал мальчик, чувствуя, как к щекам приливает краска: до этого момента он ещё ни разу не прикасался к постороннему варзу. — К тому повороту, что ведёт влево.
— Мы там уже были, — отняв от своего лица тонкую ладошку, хмуро отметил Занс, — и уже раз повернули обратно.
— Были и повернули, — согласно кивнул Неясми, черпая свою решимость из твёрдой уверенности в том, что в этот раз он не ошибается, — но не туда. Не назад, а вправо. Я ручаюсь, что выход там.
— Вот поэтому я и не беру под опеку энареи. Одна морока, — проворчал Занс, отползая от мальчишки. — Возвращаемся!
Варзы приглушённо заворчали, но цепочка всё же медленно начала двигаться в обратном направлении. Никто не верил в мальчишку. Большинство просто последовало за вождём. А вот Занс верил, не понаслышке зная, какой силы дух в своих адептах, да и, похоже, в энареи способен воспитать Арес, сын Сагара.
