Даже Валентиниал понимал, что Империи нужны реформы, так что, дабы сохранить территориальную целостность и не потерять выход к морю, Ромее в чём-то нужно было уступить западным князьям. Роксан довольно часто акцентировал внимание на том, что он не дипломат, так что решение общего с ромейскими генералами совета удивило многих. Но не Рэя. Арде императором были обещаны именно западные земли, и наместником в них, скорее всего, станет Роксан. Выстраивать добрососедский диалог с западными князьями стоило начинать прямо сейчас, а не приходить самозванцем с мечом наперевес на всё готовое — так бы сказал Таис, полностью согласившись с принятым на совете решением.
В Бьёрне он остался совершенно один. Это Рэй понял после того, как, проводив супруга за ворота крепости, вернулся в свои комнаты. Да, дел ему сай оставил немало, к слову, дав добро на те самые умеренные нововведения, однако дела обыденные не помогли Рэю ни отвлечься, ни забыться, ни свыкнуться с тем, что как бы он ни старался, а всё равно останется чужаком.
Рэй с головой ушёл в дела, всё-таки чуть слукавив и позволив себе немного больше новшеств, чем на то давал добро сай. Зевран, дело понятное, упирался и в предельно корректных рамках оспаривал чуть ли не каждое его решение, но со временем, так и не выиграв ни одного прения, просто смирился. В конце концов, Рэй ещё не отдал ни одного распоряжения, предварительно тщательно его не обдумав, а, например, приобщение адептов к хозяйственным работам, в помощь энареи, существенно преобразило не только дела текущие в крепости, но и атмосферу в самих караресах. Пусть его реформы и казались кардинально ломающими устои быта ардского народа, но мужчина — это мужчина. Так что сперва адепты с бельевыми корзинами и мотыгами, а после, гляди, и энареи позволят обучаться владению мечом.
— Вы снова сидите во мраке, эори, — Рэй разлепил тяжёлые веки, скользнув взглядом по вошедшему в комнату энареи. Мальчик принялся зажигать свечи, что-то ворча себе под нос, и Рэй не стал ему препятствовать, хотя яркий свет неприятно резал и без того воспалившиеся, привыкшие к этому самому мраку глаза.
— Приготовить вам ванну? — спрашивает энареи, но, так и не дождавшись ответа, лишь вздыхает. — Эори, вы слишком много работаете и практически не спите. Может, другим и нет до этого дела, но я молчать не стану.
— Ты слишком многое себе позволяешь, Неясми, — жёстко, подперев голову рукой, отвечает Рэй. — Открыто высказываться мне, твоему эори и Сейри? Не находишь это не только невежливым, но и опасным? — воздух в разы похолодел. Изо рта мальчика вырвался клуб пара, а кожа юного энареи моментально покрылась мурашками, но Неясми и с места не сдвинулся, в отличие от тех, кто предпочитал сбегать сразу же, как только температура в жарко натопленных комнатах Сейри падала хоть на градус.
— Я всё-таки приготовлю вам ванную, — упрямо отвечает Неясми, слегка поведя плечами. — И, если не хотите замёрзнуть во время купания, прекратите сотрясать воздух своей магией, Сейри.
Когда мальчик уходит, Рэй едва слышно вздыхает. Он сознательно отгородился ото всех, да никто, собственно, и не пытался с ним особо сблизиться. Кроме Неясми. Этот упрямый мальчишка продолжал оставаться подле него даже тогда, когда к нему не осмеливалась подойти и дюжина умелых воинов.
— Мне не холодно, эори Рэй, — помнится, шептал этот мальчишка, обнимая его, ослабленного, продрогшего и не видящего перед глазами ничего, кроме снежно-белой пелены. — У меня к вашей магии иммунитет, — Неясми прижимает свою окоченевшую ладошку к его груди, туда, где едва ощутимо стучит сердце, и улыбается посиневшими от холода губами.
Чёрта с два у этого мальчишки иммунитет — его магия не та, которой можно так просто сопротивляться, — однако упрямства Неясми не занимать. А ещё этот мальчишка предан только ему. Это Рэй ценит, зная, что Неясми никому и никогда не расскажет, что происходит с надменным, равнодушным и ужасающим Сейри, когда нет уже больше сил держать магию и чувства в себе.
Неясми помогает ему раздеться и, погружаясь в тёплую воду, Рэй чувствует некое облегчение. Всё-таки магия не всесильна. Или же это человек слаб? В любом случае ментальная магия может унять боль, усталость, голод и даже исцелить разбитое сердце, но ей никогда не изменить порога человеческих возможностей. Вот и он, кажись, достиг своего предела. Забыться бы, да вот только Рэя уже давно не посещает беспробудный исцеляющий сон, лишь его обрывки, в которых он неизменно сражается и убивает.
Он позволяет Неясми вымыть свои волосы и тело. На тонком мальчишеском запястье звенят ободки парных серебряных браслетов, и энареи, очевидно ещё не привыкший к украшениям, постоянно поправляет их, подтягивая едва ли не к локтю.
— Напомни-ка мне, Неясми, сколько тебе лет? — не устало, а скорее лениво спрашивает Рэй.
— Пятнадцать, — уверенно отвечает мальчик, однако его рука, сжимающая губку, замирает на месте.
— И ты считаешь, что в таком возрасте ты вправе принимать подарки от варзов?
