Остаток дня Рэй проводит в мелких и суетливых хлопотах. Зеврана отправляет в поле, наблюдать за работами, ведь, несмотря на столь радостные события в крепости, посевную ещё никто не отменял. Это позже, когда вернётся и Роксан, будет всенощный пир, а после, на рассвете, зажгут костры по погибшим. А пока что Рэй находит для себя массу дел, гоняя энареи и до выдраенного блеска наводя порядки в караресе. Сам засучив рукава берётся за чистку лошадей, тем самым показывая пример, а после до седьмого пота тренируется на закрытой арене. Он снова на эмоциях, чувствуя дрожь магии внутри, и лучшего способа усмирить её, чем измотать себя физически, юноша не знает.
Уже под вечер Рэй снова посещает комнаты Таиса. Ненадолго, только чтобы рассказать ему, что Арес вернулся, что весь Бьёрн ждёт не менее триумфального возвращения Роксана и что за окном уже ночь, а энареи в их общей с супругом спальне уже готовят для вождя ванну, сменную одежду и постель.
— Оставьте нас, — едва переступив порог своих покоев, отдаёт приказ двум энареи Рэй.— Я сам позабочусь о своём супруге.
Мальчики юные, лично им взяты на попечение, выбранные из достойнейших, кроткие и послушные, а ещё красивые. Рэй убеждает себя в том, что это не ревность. Просто негоже смущать юных энареи видом обнажённого мужского тела. К тому же разве правильно это, прибегать к помощи других, когда у тебя есть законный супруг?
— Уверен? — спрашивает Арес, сводя на груди полы расстегнутой рубахи. — Мне приятна твоя забота, однако… — и мужчина, не зная, как продолжить, умолкает. Ему не стыдно обнажиться перед мужем, даже наоборот: интересно узнать, каким взглядом на него посмотрят глаза цвета остывшего золота. И Арес ни за что не проигнорировал бы такой шанс, если бы был уверен в собственной выдержке. Хранил верность, как и обещал, хотя, признаться, с лёгкостью это ему не давалось.
— Моё тело такое же, как и твоё, Арес. Не думаю, что увижу что-то новое или же столь сильно буду чем-то впечатлён, — Рэй отворачивается, но только для того, чтобы снять верхнюю одежду и засучить рукава. Юноша не собирается играть в примерного мужа, он просто выполняет свои обязанности и к тому же ни слова не сказал о том, что подобное войдёт у него в привычку. Если прикосновения к телу мужчины вызовут в нём отвратные чувства, силовать себя Рэй не станет. — К тому же смотреть на тебя я буду явно без какого-либо подтекста.
— Это как? — с некой хитринкой спрашивает Арес, и Рэй, чувствуя этот заманчивый тон, оборачивается, так и не сколов распущенные волосы.
— Не рассматривая, — ровно отвечает Рэй, а сам, вопреки своим же словам и чуть хмуря тонкие брови, скользит взглядом по литой спине мужчины, испещрённой давними и свежими шрамами.
Его внимание невольно привлекает родимое пятно. Имея странную форму, оно своим остриём тянется вдоль позвоночника мужчины, ложась на его плечи изогнутыми линиями. Помнится Рэю, именно меч был неотъемлемым атрибутом одного из многоликих богов. Именно того, чьё имя носил Арес.
— Я с ним родился, — Арес, оглянувшись через плечо, подмечает сосредоточенный взгляд супруга. — Авхат истолковала этот знак как благословенное прикосновение многоликого, дав мне соответствующее имя.
— А разве отмеченные вашими богами дети не рождаются магами? — в свою очередь подмечает Рэй. — Помнится, ты сам говорил мне об этом.
— Не всегда, — переступив бортик, Арес погружается в горячую воду, блаженно выдыхая. Тот, кто считает, что варвары — варвары и в быту, сильно ошибается. Лично для Ареса нет ничего более приятного, чем горячая вода, в которой всё тело наконец расслабляется. Хотя вполне возможно, после сегодняшних омовений он изменит своё мнение о блаженстве.
— Иногда такой знак означает, что носящему его человеку уготована великая судьба.
— Поэтому вождём и выбрали тебя, а не Роксана? — Рэй подступает ближе, опускается на колени на толстый коврик и замирает. Не боится прикасаться к обнажённому супругу, тело которого действительно красиво. Просто его руки отныне всегда холодны, а магия в любой момент может обратить пар в иней, а горячую воду — в лёд.
— Метка — это всего лишь приложение, — отвечает Арес, на миг смежив веки. — Например, лично я считаю, что моя судьба — это встреча с тобой, Сейри, — мужчина приоткрывает глаза и поворачивает голову, смотря на сосредоточенного, слишком серьёзного, как для столь интимного момента, супруга. А ему бы хотелось, чтобы эти глаза смотрели на него более тепло. Но такой уж его Сейри, ледяной маг ослепляющей, обжигающей красоты и не менее сурового, чем бьёрнские зимы, нрава.
— Иногда многоликие создают душу настолько гармоничную и прекрасную, что ни одно человеческое тело не способно вместить её в себе. И тогда они делят её на две части, которые, очутившись в мире Нави, начинают тянуться друг к другу, дабы снова стать едиными. Как знать, может, и мы некогда были сотворены как нечто неотъемлемо-целостное.
