Конечно же он заметил перемены в Сейри. Более того — он их предвидел, однако не думал, что эта чопорная холодность, это безразличие и горделивая надменность настолько преобразят его супруга. Тот словно божество: прекрасное, величественное и недосягаемое — он же как был Аресом, сыном Сагара, так им и остался, разве что на мир стал смотреть иначе, как бы сказал надоедливый ромейский священник, отбросив свой юношеский пыл. Они за эти полгода так и не приблизились друг к другу ни на шаг, и виной тому не его отсутствие и даже не перемены в самом Сейри. Причина была в том, что теперь они слишком старались соответствовать друг другу, по крайней мере тому, что было на поверхности и у всех на виду.
— Он был наказан и заслужил это, — спокойно, подходя к кроватке, отвечает Рэй. — Можешь, вождь, спросить любого энареи, и каждый ответит тебе, что я жесток, наказывая, но никогда не делаю это из прихоти, беспричинно или же не в соответствии с мерой вины.
— Он сильно вырос, — переводит тему разговора Арес, не имея повода сомневаться в словах супруга. — И у него и правда её глаза, — мужчина протягивает руки, желая взять ребёнка, но тот начинает хныкать, и Арес спешно одёргивает ладони.
— Это, наверное, потому, что я грязный и неопрятный с дороги, — признаться, ему эта ситуация неприятна, но перед Сейри слабостей вождь себе не позволяет. Почему-то не может, хотя и знает, что в ответ не услышит от эори и слова укора.
— Он просто не знает тебя, Арес, — поведя рукой, Рэй вырисовывает из воздуха несколько снежинок. Они начинают медленно кружить над ребёнком, и тот, следя за снежным пухом своими глазами цвета переспевшей вишни, успокаивается, вытягивая ручки и пытаясь его поймать. — Ты пропустил бессонные ночи, когда у него резались зубы, и тот миг, когда он впервые сел, начал ползать и лепетать. Тебя это расстраивает?
— Да, — честно признаётся Арес, неотрывно наблюдая за мужем, выражение лица которого вроде как и смягчилось, но при этом осталось таким же серьёзным. — Но я надеюсь, что смогу увидеть его первый шаг и услышать первое слово.
— Ты останешься здесь? — переводя взгляд на мужа, спрашивает Рэй. — А как же новые земли? Как же твой народ?
— Наш народ, — поправляет супруга Арес. Пусть Рэй и прилагает все усилия для того, чтобы улучшить быт племени, но он всё ещё не считает себя его частью. Мужчину подобное омрачает и озадачивает. — Пока не вернётся Роксан, я не буду придавать это огласке, но из крепости я не уеду. Как и Роксан. Среди варзов много достойных тайев, которым я могу доверить управление новыми землями. Наше же с братом место здесь, в Бьёрне. Пока что.
— Ясно, — на выдохе отвечает Рэй. Надеялся ли он когда-нибудь покинуть эту промёрзлую землю? Сперва да, но станет ли для него домом то новое место, в котором не будет этих извечных снегов и льдов, где весна будет благоухать, лето изнывать жарой, а осень — окрашивать всё в яркий багрянец? В ответ его сердце молчит, оставаясь таким же холодным, как и воды омывающего Бьёрн моря.
— У тебя неплохо получается, Сейри.
— Ладить с детьми? — переспрашивает Рэй, на миг погрузившийся в собственные мысли.
— И это тоже, — с улыбкой на губах подмечает Арес, — но я имел в виду магию. Ты практикуешься?
— Не всегда нахожу на это время, — уклончиво отвечает Рэй. — И если до тебя дойдут слухи, что я силой вынудил оставшихся расмов обучать меня искусству владения мечом, верь им. Если бы меня не боялись, то и обучать не стали бы.
— Сейри… — Арес медленно выдыхает. Ему не нравится то, как к себе и своей магии относится его супруг, какую репутацию в Бьёрне он себе создал, в кого превратился только ради того, чтобы… Должен ли он ревновать мужа к Таису? Или же ему всё-таки стоит благодарить Босфорца, ради достижения целей которого Сейри остался с ним?
— Дело не в Таисе, — словно прочитав его мысли, произносит Рэй, и снежинки над уснувшим ребёнком медленно растворяются в воздухе. — Просто останься я прежним, и ничего бы не изменилось. Между нами в том числе.
Арес кивает, соглашаясь. Пока что. Только потому, что времени нет и он должен спешить на собрание варзов, но отныне и после мужчина собирается уделять своей семье больше внимания, дабы, как и пообещал, разделить с мужем все и радости, и невзгоды.
— Ты ещё оттаешь, Сейри, — хочет сказать вождь, добавив «в моих объятиях», однако он просто приобнимает супруга, скромно целуя его в макушку. Тот касается его колючей щеки своей прохладной ладонью и едва заметно улыбается. Стоит ли считать, что первый шаг только что всё же был сделан?
