— Отчасти, — не менее правдиво отвечает мужчина, — и я внимательно и с удовольствием выслушаю всё, что ты мне расскажешь и о текущем положении дел, и о своих планах на будущее, и о том, что касается лично нас, но уже завтра. Согласен?
— Прости, Сейри, — когда юноша молча кивает, Арес, поплотнее запахнув халат, подымается, — но даже у моих сил есть предел.
Рэй какое-то время остаётся недвижимо сидеть, глубоко уйдя в собственные мысли. Ему уже не о чем расспрашивать. Он и так из рассказа супруга знает, как отвоёвывался каждый кусочек, каждый камешек не только ромейской земли, но и её столицы. Знает имя каждого воина, вессалийца и арда, полёгшего в боях. Знает, что Матильда, совершившая диверсию во вражеском форпосте, отныне возведена в чин генерала пяти сотен и что её прекрасные рыжие волосы теперь коротки и вряд ли когда-нибудь вырастут снова, обожжённые горячей смолой. Знает, что Клавдий, этот вечно ворчащий старик, без сна и отдыха усердствовал в лазарете, вопреки приказу вождя вытаскивая с поля боя раненых, пытаясь спасти каждую, даже вражескую жизнь. Знает, что Роксан вернётся в Бьёрн уже к концу этого месяца, после чего Арду ждут огромные перемены. Но при всём при этом он ни капли не уверен в том, что ожидает их с Аресом, словно дальше, после того, как они научились понимать, уступать и прислушиваться, больше нет ступенек к общей вершине.
— Сейри? — Рэй приходит в себя только после того, как Арес аккуратно касается его плеча. — Тебе нездоровится? Может, позвать энареи, чтобы сопроводили тебя до твоих комнат, или же пригласить лекаря?
— Энареи? — Рэй и сам не готов объяснить свою реакцию, однако прежде, чем осознать, он резко подымается на ноги, встаёт напротив непонимающе хмурящегося мужа и раздражённо цедит, подкрепляя свои слова промозглым, свистящим вихрем снежной пыли у своих ног.
— Вождь, ты хоть понимаешь, что слухи о том, что я провёл первую ночь после твоего возвращения в своих комнатах, не просто облетят твой дом, но и пошатнут твою репутацию?
— Мне казалось, Сейри, что мы уже обсуждали это, — жёстко, взвинченный этим заботливым равнодушием, отвечает Арес. — Пусть шепчутся по закоулкам, если им так хочется, но мы не будем терпеть друг друга, тем более в постели, только потому, что от нас ждут идеального брака. Мне, Сейри, противна одна мысль о том, что ты только из чувства ответственности, или чем ты там руководствуешься, собираешься провести эту ночь со мной.
— Я, в отличие от тебя, Арес, сын Сагара, руководствуюсь здравым смыслом, — ничем не уступая супругу в дерзости и повелительности тона голоса, отвечает Рэй, даже не собираясь усмирять свою магию, расплескивающуюся в воздухе переливами сотни ледяных колокольчиков.
— А мне бы хотелось, чтобы это были чувства, Сейри, — отвечает Арес, приложив руку к груди. — Хотя бы отдалённо похожие на мои собственные. Впрочем, — отступая, сдаётся мужчина, — поступай как хочешь. Я не стану ни упрашивать остаться, ни выгонять.
Рэй, задыхаясь, глотает комок ядовитых слов, но ничего не отвечает этому упрямцу. Он просто не понимает, что столь сложного в том, чтобы остаться на ночь в одной комнате. Не понимает, почему Арес пренебрегает столь важными вещами. Не понимает, отчего ему самому так обидно, что Аресу всё равно до того, рядом он или нет.
Рэй ложится в приготовленную для них двоих, вроде как супружескую, постель как был, в халате, укрываясь мягким тёплым одеялом и отворачиваясь к окну. Он некоторое время прислушивается к шагам и дыханию мужчины. Тот говорил, что устал, а сам ещё копошится что-то по комнате, то ли оттягивая время, то ли размышляя.
Возможно, Рэй надеялся на то, что Арес извинится и они, пусть и в ночь глухую, сядут друг напротив друга и таки решат, как им быть с той стороной их супружеской жизни, которая начинается за порогом их общей спальни. Но Арес, помаявшись, просто тушит свечу и ложится на другой конец кровати, наверняка — юноша это чувствует — отвернувшись к нему спиной.
Рэй ждёт ещё немного, сквозь незашторенное окно рассматривая причудливые узелки звёзд, и только после, по ровному, едва слышному дыханию мужчины понимая, что тот спит, подымается. Он не зажигает свечи и даже не оборачивается. Просто стоит у окна и смотрит, перекатывая снежинки меж снова холодных пальцев. Тишина впервые молчит, не откликаясь на его магию, словно обижается, взглядом цвета серебра укоряя за бесчувственность и ложь.
========== Часть 3. ==========
Это случилось через несколько недель после того, как Арес вернулся в Бьёрн. Рэй словно чувствовал что-то, с завидным скепсисом отнесясь к идее мужа небольшим отрядом выдвинуться на север, дабы поохотиться на зверя, обитающего в глубинах ледяной пустыни и лишь по весне спускающегося вниз по течению Дъямады, чтобы зачать потомство.
