Босфорца бросил на мужчину недовольный взгляд, однако смолчал, хотя мог бы рассказать о многом. Например, о том, что всё это время Таис, следуя его приказу, в ардских источниках искал подтверждение давнего пророчества о причинах падения империи Константина и её дальнейшей судьбе. Что, следуя именно его приказам, Таис изучал каждый доступный ему уголок Бьёрна, выискивая все возможные пути не только для отступления, но и те, которыми в крепость мог пробраться враг извне. Что, отправляя сына в Арду, он лично напомнил Таису о том, что тот выполняет свой долг перед родиной, и если ради этого ему придётся возлечь с мужчиной, то пусть не колеблется. Ответ перед Творцом за содомский грех будет держать он, Максимилиан Босфорца, приговоривший пасынка к подобной участи.
Граф не сомневался, что Таис справится: тот был не только истинным Багрянородным, но и достойным сыном своего настоящего отца. Порой Максимилиан искренне сожалел, что в Таисе так и не пробудилась родовая ментальная магия Кревца.
Понимая всю серьёзность и опасность их авантюры, граф Босфорца мог положиться только на Таиса, с которым всё это время вёл тайную переписку: было у него среди хансинцев несколько людей, через которых Таис и передавал ему доклады о результатах своей миссии, однако за последние несколько недель он не получил от пасынка ни весточки.
Последний раз Таис написал, что станет мужем Роксана, а Рэй — Ареса, и что это по большому счёту кардинальное отступление от их изначального плана даже к лучшему. У Максимилиана не было поводов не доверять сыну, однако сейчас, смотря на этого мужчину, замершего у окна и озарённого предупреждающим о надвигающейся непогоде багрянцем, граф засомневался. В том, что после окончания столь сложной и испытующей для его сына миссии Таис вернулся бы вместе с ним в Ромею.
— С нами сотня лучших воинов Вессалии, — Босфорца резко сменил тему разговора, отбросив личное и перейдя, собственно, к тому, зачем он проделал этот путь, оставив столицу беззащитной, — у тебя же целое войско. Даже паладинам не устоять против такой силы.
— Будет много жертв, — не то чтобы отрицательно, скорее, сокрушительно качнул головой Арес.
— Жертв будет ещё больше, если мы промедлим и упустим момент. Решай, вождь, участвуешь ты в обороне Бьёрна или же нет.
Арес глубоко вздохнул: таков уж этот Максимилиан Босфорца. Ещё тогда, один и безоружный придя в его шатёр, этот человек не договаривался, а ненавязчиво диктовал свои условия, выгодные Империи, однако не лишённые взыска и для Арды. В то рассветное утро ему, вождю, не было чем возразить в ответ на доводы Босфорца о преимуществах союза с Ромеей. Даже на то, чтобы пустить в Бьёрн своего врага и тем самым вроде как нового союзника, он пошёл, исходя исключительно из интересов всего племени.
И вот сейчас Босфорца снова ставил его перед фактом. Этот человек пришёл с сотней воинов, заведомо планируя штурм, без оглядки на то, что там, за стенами, в плену у врага его пусть и не родной, но всё-таки сын. Так почему же он, Арес, должен оглядываться на то, что в караресе остался Рэй, если тот даже не муж его, а всего лишь предатель? Его колебания могут дорогого стоить всему племени, но и заплатить свою собственную цену, жизнь Сейри, Арес не был готов. Если многоликие и правда отметили его своим божественным прикосновением, так почему сейчас, в столь трудную минуту, учтя все его заслуги и то, что он никогда и ничего у них не просил, им бы не обратить на него свой взор? Кем бы в душе ни был Рэй, а его племени нужен Сейри. Сейри нужен ему самому, его израненному сердцу и смятённому разуму.
— Великий сай! — дверь широко распахнулась, грохнувшись о стену. — Он дышит! Он жив!
Занс, который должен был неусыпно бдеть уединённость их беседы, был бледен, взволнован, с шальным взглядом и трясущимися руками, которыми прижимал к своей груди хрупкое тельце.
— Неясми… — Арес сразу же узнал мальчика, и его сердце вновь забилось ровно, гулко отсчитывая каждый уверенный удар.
— Сюда. Скорее, — смахнув свитки с древними крепостными чертежами, Арес спешно освободил стол, на который Занс и уложил мальчика. Неясми был словно в измождённом бреду. Весь испачканный, в подранной одежде, ссадинах и царапинах, но без видимых увечий, хотя дышал тяжело, всхлипывая.
Арес помнил, что перед консумацией Неясми и Нави остались в ванной комнате, которая примыкала к их с Сейри спальне, и если этот мальчик сейчас не в караресе, а здесь…
— Где ты его нашёл? — вскинув требовательный взгляд, спросил расма Арес.
— Не я, — отрицательно качнул головой Занс, так и не выпустив хрупкую ладошку мальчика из своих рук. — Адепты неусыпно несут стражу по всему периметру крепости, вот так, услышав стенания, и нашли, ободранного и едва живого. Прямо в колодце, что на рыночной площади.
