— Неясми, — Арес склонился над мальчиком, легонько похлопывая его по щекам. Если этот энареи видел смерть собственного брата, то трудно даже представить, в каком он сейчас может быть состоянии, однако время действительно не ждало. Надвигалась снежная буря, и, пусть солнца не было видно из-за устлавших небо серых туч, вождь знал, что оно уже миновало точку полудня.
— Он есть… — Неясми так резко ухватил его свободной рукой за запястье, что Арес вздрогнул, чуть подавшись назад.
— Ход, — разлепив тяжёлые веки, сиплым голосом пробормотал Неясми. — Из колодца, под всем Бьёрном, прямо в спины ромеям.
Комментарий к Часть 4.
*Согласно одной из легенд о происхождении скифов, только младший сын Таргитая смог дотронуться к трем божественным дарам (плуг с ярмом, обоюдоострая секира и чаша), став первым и единым царем всех сколотов
========== Часть 5. ==========
Губы жгло, словно их измазали ядом. До дрожи в пальцах хотелось зачерпнуть полную пригоршню воды, щедро плеснуть себе в лицо, а после с неистовством тереть, ногтями сдирая кожу. Да что там лицо: если бы Рэй был хоть чуточку храбрее, он бы, не медля, сорвал с себя эти кричащие, девственно-белые тряпки, напрочь пропитавшиеся запахом другого мужчины, а после безжалостно драил бы всё своё тело.
— Если хоть взглядом сыграешь ненатурально, они все умрут, — предупредил его Йен, прежде чем они вчетвером в сопровождении ратников, несущих тело несчастного Нави, ступили на балкон.
После гибели маленького энареи, в которой он был виноват не меньше Йена, Рэй просто молчал и слушал. Подстрекаемый примером друга и брата, пытался переломить свой мягкий внутренний стержень, который на деле оказался твёрже камня, и посмотреть на мир более широко, не сквозь завесу дворцовой сытой жизни, а глазами воина и защитника, человека, на плечи которого возложена ответственность за судьбы других. Теперь, зная истинную суть брата, он не станет жалеть его, пытаться спасти его душу и уж тем более не будет плясать под его дудку.
Рэй твёрдо решил, что останется непоколебим даже под страхом смерти, — всяко смерть казалась юноше лучшим исходом, чем участь постельной игрушки собственного брата, — однако если его собственная жизнь была мизерно ценна, то жизни других энареи, беременной Славки и Таиса были куда важнее его единственной, мелкой душонки, которая в столь ответственный момент металась от слабости к слабости.
Он не понимал мотивов Йена. Даже поверхностно разбираясь в воинской тактике, Рэй признавал, что брату не стоит мешкать. Йен со своим малочисленным, если брать в расчёт всё ардское племя, отрядом не сможет держать оборону вечно, но о том, чтобы повернуть назад, в Ромею, Чёрный Паладин даже не помышлял. Более того, эта показная встреча с Кронзверем сперва была воспринята вессалийским принцем как нечто бессмысленное, угодное амбициям гордеца. Йену, и это было элементарно очевидно, нужно было до последнего скрывать свою персону, дабы враг продолжал оставаться в неведении по поводу того, с кем он имеет дело. Однако всё стало на свои места в тот момент, когда их с Аресом взгляды пересеклись.
— Мы же договорились, глупый брат? — шёпотом напомнил ему Йен, растянув губы в подобии улыбки, которая исказила его привлекательное лицо до хищной гримасы. — Всего лишь притворяешься моим, и с этого балкона наземь рухнет лишь одно тело.
Это было невыносимо. Отчего-то Рэй не мог взглянуть на Кронзверя, на лице будучи бледным, словно снег, но внутри пылая и сгорая от стыда. Да и не было нужды смотреть, ведь, как только пальцы Йена мёртвой хваткой впились в его бок, радость и надежда во взгляде карих глаз ардского вождя безвозвратно померкли.
Йен, словно зная о ни много ни мало судьбоносной ценности Сейри для всего племени и его вождя в частности, решил бросить ардам смачную кость раздора. Йен провоцировал варваров на контратаку — вот что понял Рэй в тот момент, когда мужчины перебрасывались короткими, но многое решающими фразами.
Фактически тот поцелуй, который Рэй толком и не помнил, ответив на него, подстрекаемый инстинктивным страхом, начал отсчёт до часа, когда арды начнут штурм, когда Арес придёт за ним. Кронзверь его не отпустит. Он — его Сейри, и только Аресу решать, жить ему, стать рабом или же умереть подобно бешеной собаке. Если раньше вессалийский принц думал, что высшей ставкой в этой партии была голова Кронзверя, то после столь показательного выступления понял, что трофеем был он сам.
Не нужна Йену ни голова Ареса, ни военные титулы, ни светская власть. Чёрный Паладин был одержим своим младшим братом, а всё остальное просто прилагалось.
