И трюк удался. Арес, до этого наверняка подозревавший в измене Таиса, поверил в его переметничество, отвернувшись от него, бросив, клеймив предателем и вычеркнув из своей жизни. Рэй понимал, что он не в праве осуждать Ареса, по отношению к которому он сам вёл себя далеко не примерно, даже не пытаясь понять его, мужчину и вождя, но в то же время Кронзверя интересовало лишь его сходство с Сейри и совершенно не волновал он сам. Они оба по отношению друг к другу наделали много ошибок, которые Рэй понял только сейчас. Возможно, если бы он изначально жил лишь своим умом, не слушал Босфорца и изначально вёл себя как примерный заложник, то сейчас был бы рядом с Аресом, далёк ото всей этой крови, грязи, похоти и безысходности.
Но в таком случае все энареи уже были бы мертвы. Йен, не заполучив ни головы Кронзверя, ни тела брата, просто сжёг бы карарес и вернулся восвояси, дабы прийти ещё раз, но уже с багряным войском. Получается, произошло бы то, чего Рэй так отчаянно боялся: его единственная жизнь была бы обменена на десятки других.
Как говорил Клавдий, у палки всегда два конца, но только человек выбирает тот, на который он будет опираться. Как-то он, мальчишка, спросил мудрого наставника, что будет, если палку постоянно держать навесу, ведь тогда не придётся выбирать, на что Клавдий ответил, что далеко не всё в этом мире можно решить, придерживаясь золотой середины.
Рэй мудрецом не был. Юноша вообще казался себе потерянным котёнком, вокруг которого кружат голодные коршуны. Однако если сейчас в его руках и была эта невидимая палка, то стоило-таки упереться одним из её концов в земную твердь, и упереться крепко, намертво, пойдя до конца. Раз уж в глазах Ареса он предатель, то пусть так и будет: его чувства к этому мужчине были слишком сумбурны, чтобы понять, ненавидит он его, привязан ли к нему, ожидает ли от него помощи, сейчас бы в себе разобраться и понять, как не допустить того, чтобы вновь пролилась невинная кровь. И всё же…
Славке, заметно побелевшей в лице, позволили прилечь, и кроме приставленной к распахнутой двери извне охраны, в комнате больше никого не было. Только он и Босфорца, медленно вышагивающий у плотно зашторенного окна.
Зависть есть грех, однако Рэй завидовал Таису. Его цепкому уму, его жизненному опыту, его хладнокровию, ему всему, словно тот был недосягаемым идеалом мужа, воина и ромея. Завидовал тому, как на Таиса смотрел его супруг. По одному только тоскливому, но не отведённому ни на миг взгляду было понятно, что Роксан не верил в предательство своего эори, а если бы тот и оказался предателем, то не отвернулся бы от него, за секунды вычеркнув из своей жизни и из своего сердца.
Возможно, если бы они с Аресом не были столь эгоистичны, кто-то из них обязательно сделал бы шаг навстречу другому, и не было бы тогда ни брака по принуждению, ни позорного обряда консумации, ни взаимной неприязни. Рэй не утверждал, что такое ему по силам, но раз Таис смог как-то примириться, то и ему бы удалось. Если не ввиду каких-то чувств к Кронзверю, то памятуя об изначальной причине своего прибытия в Арду точно.
Пересмотреть своё не столь уж и далёкое прошлое оказалось довольно легко, однако изменить его уже невозможно, а вот будущее… Пусть Рэй ещё и не знал как, но чувствовал, что он на верном пути к тому зрелому себе, который всё это время призрачным силуэтом мерцал впереди, терпеливо ожидая, пока Рэй его нагонит.
— Таис, — Рэй подошёл к другу, перейдя на шёпот. Славка, даже если она не поймёт и половины, не должна услышать этот разговор, но и выйти в другую комнату возможности у них не было, — скажи мне, только честно, что происходит?
Босфорца сперва бросил на него короткий пронзительный взгляд, а после, опустив глаза и вздохнув, так же шёпотом ответил. И эти слова леденящей душу отравой потекли по венам Рэя, неумолимо толкая его вперёд, к призраку, с отчаянной надеждой протягивающему ему открытую ладонь.
— Грядёт государственный переворот, Рэй, и возглавляет его Верховный кардинал Адриан Босфорца.
Таис изначально предполагал, что рано или поздно придётся рассказать Рэю правду, однако всё же надеялся, что до столь безысходной ситуации, в которой они очутились отчасти и по его вине, не дойдёт. Ровная дорога пошла под откос в тот момент, когда в Бьёрне появился Сейри, так почему первопричине всего наконец не узнать столь тщательно скрываемую от него истину?
— Есть легенда… Нет, даже не так, — Босфорца тряхнул головой, приводя мысли в порядок. Отросшие волосы в этот момент отчего-то мешали и раздражали по-особенному цепко, но Роксану нравились его русые пряди. Глупая причина для того, чтобы не стричься и терпеть подобные неудобства.
