— Я могу понять, — усиленно хмуря лоб, словно это помогло бы собрать воедино целый рой разрозненных мыслей, ответил Рэй. — Если Багрянородные придавали этому пророчеству столь большое значение, то действия императора вполне оправданы. Заговор я тоже допускаю, ввиду того, что власть — это слишком желаемая блажь, особенно для того, кто уверен в своих силах и имеет подспорье для того, чтобы её заполучить. Я принимаю перемирье и его условия, допуская, что арды согласились ограничиться отданными им территориями, не претендуя на завоевание всей империи, однако, даже понимая всё это, — Рэй резко вскинул на друга шальной, полный смятения взгляд, — я не могу собрать все эти факты воедино.
— А воедино всё это связывает то, что заговор против правящей династии был раскрыт, но, увы, слишком поздно. Кардинал уже собрал достаточно сил и приспешников, чтобы беспрепятственно и стремительно воплотить свои планы по захвату власти. У императора не было иного выбора, кроме как просить о помощи ардов.
— И? — чуть подавшись вперёд, прошептал Рэй. — Как это всё связано с тобой? С нами? Со всем этим, — юноша порывисто махнул рукой, — что происходит сейчас?
— Предполагая, что Кардинал прознает или же предугадает союз Ромеи и Арды, мой отчим, граф Максимилиан Босфорца, Первый министр и принёсший императору магическую клятву верности вассал, и придумал этот план.
Таис вздохнул. Только что они с вессалийским принцем подошли, пожалуй, к самой трудной части их разговора, потому что сейчас ему придётся говорить о себе, а Рэй определённо станет его жалеть. Босфорца же в жалости не нуждался, ему будет достаточно и обычного понимания. До этого момента его взгляды разделял только отчим. Даже мать… Юлия просто сильно любила своего единственного ребёнка, чтобы дать своё согласие, не говоря уже о благословении, на столь опасную и безвозвратную авантюру. А после в его жизни появился Роксан… Таис надеялся, что это в последний раз он открывается кому бы то ни было, поскольку и так слишком многие люди стали для него непозволительно близки.
— В качестве превентивной меры и дабы постоянно поддерживать связь между столь внезапно и зыбко ставшими союзниками державами, было решено оставить в Арде доверенного человека, а чтобы прикрыть его истинную миссию, создать условия, которые ничем бы его не выделяли. Так в договоре о перемирье и появилось требование о родовитых заложниках, одним из которых и стал я.
— Ты? — на этот раз Рэй отступил на шаг, чуть подрагивая то ли от волнения, то ли от негодования. Интуитивно он уже догадывался, что сейчас скажет Таис. — Доверенный императора? Добровольная жертва?
— Что-то вроде того, — уклончиво ответил Босфорца, чуть скривившись в ответ на столь резанувшее его слух «жертва». — Я, для всех оставаясь таким же заложником, как и другие, должен был стать супругом Ареса, тем самым обеспечив прочность связи между Ардой и Ромеей, благо для безупречности моего прикрытия на тот момент были все предпосылки.
— И какие же, позволь узнать? — едва ли не прошипел Рэй, отказываясь верить в ту лёгкость, с которой Босфорца говорил о своём выборе. Слишком уж свежи были воспоминания о грусти в серых глазах, когда Таис говорил о своей несостоявшейся жене и умерщвлённом ей ребёнке. Даже ему, не менее преданному своему государству, чем Босфорца, было трудно понять мотивы этого человека.
— Инцидент произошёл во время осады Сьеры, — отвернувшись, дабы не видеть этот укоризненный, полный боли и невысказанных сожалений взгляд, продолжил Босфорца. — Приняв неприемлемое на тот момент решение, я бросил на крепостных стенах остатки своей тысячи и помчался в полевой штаб, располагающийся возле Злотны. Рассчитывая на то, что смогу получить обещанную подмогу, я без сна и отдыха мчался в штаб, однако почти сразу по прибытии туда меня настигла весть о том, что Сьера пала, как и все её защитники, державшие оборону до последнего воина. Генерал Аустер даже не думал о том, чтобы послать нам подкрепление. За счёт моей тысячи он просто выигрывал время для аристократов, знати и духовенства, которые бежали из Сьеры вместе со своим добром. Смерть моих братьев была бессмысленной, ведь простой люд так и остался погибать в подожжённом со всех сторон городе. Я, Рэй, перерезал глотку этому продажному генералу и совершенно об этом не сожалею. Тварь получила по заслугам. К тому же мое уставное преступление оказалось как нельзя кстати: опального тысячного генерала, в жилах которого течёт кровь Багрянородных, вместо того чтобы казнить, отправили в Арду в качестве заложника. Согласись, Рэй, это было отличное прикрытие для меня и более чем мудрый ход Первого министра Его Величества.
