— Что? — в ответ на высоко вскинутую голову Босфорца иронично приподнял бровь. Если Рэй сейчас опять начнёт говорить ему о жертвенности, он просто отвесит этому пацану оплеуху. Ещё и ещё — ровно столько, чтобы вессалийский принц понял, что сейчас Империя стоит на кромке крошащегося мира, и то, упадут они в разверзнувшуюся у её подножья бездну или же нет, зависит всего лишь от нескольких человек, в том числе и самого Рэя.
— Я понимаю, хотя и не могу с уверенностью сказать, что, окажись на твоём месте, поступил бы точно так же, — Рэй снова шагнул к Босфорца.
Именно такой и была их дружба: они то делали шаг навстречу друг другу, иногда попеременно, иногда одновременно, то снова отступали каждый в свой угол. И сейчас такая поэтапность, что ли, их сближения казалась юноше правильной, да и обид или же упрёков в сторону Босфорца у него не было.
Взвали Таис на него всё это изначально, он бы не смог понять, однако сейчас Рэю удавалось более-менее ясным взором смотреть на вещи, которые, как он считал, никогда его не коснутся. Таис прав: кроме него, никто бы не справился, однако никто не говорил, что это было справедливо или же честно по отношению к самому Босфорца. К тем юношам, которые, ничего о том не ведая, стали всего лишь жертвами обстоятельств и политики. По отношению к нему самому, оказавшемуся вовлечённым в столь тонкую игру, что каждый его шаг лишь путал нити столь хитростно сплетённой Босфорца паутины.
— А ещё мой приезд… — на этот раз не отводя взгляда, продолжил Рэй. — Он ведь помешал твоим планам, не так ли?
— Я предполагал, что от Вессалии приедет кто угодно, только не кронпринц и ты, Рэй, — честно ответил Таис, зная, что последний и ключевой вопрос мальчишка приберёг напоследок. — Не знаю, говорил ли тебе Йен…
— Что меня бдели и охраняли? — Рэй фыркнул. — Нет, не говорил, но я сам догадался. Считай, только что, когда слушал вас с Йеном. Глупо — вот что я скажу, ибо нет во мне магии, ни зёрнышка.
— Дело не только в магии, — с нажимом произнёс Босфорца, а после просто махнул рукой: в конце концов, он никогда не интересовался внутрисемейными отношениями в королевских династиях Ромеи настолько, чтобы сейчас утверждать об отцовской любви короля Грегора к сыну своей фаворитки.
— И ничему ты не помешал. Признаться, — Таис усмехнулся, — с твоим появлением в Бьёрне хоть все карты и спутались, но общий расклад от этого только выиграл.
— Ты любишь его? — внезапно выпалил Рэй, которого этот вопрос снедал уже давно, с тех пор, как до него дошли некоторые слухи, шёпотом передаваемые энареи одной парсы энареи второй. — Роксана?
— Это не любовь, Рэй, — со вздохом ответил Босфорца, признаться, почувствовав некое облегчение после того, как прозвучал этот вопрос.
То, что было между ним и этим варваром, трудно объяснить словами. Таис и сам не мог сказать, как получилось так, как получилось. Почему долг перед родиной внезапно померк под ненавязчивым напором чувств Роксана. Почему этот ард своей спиной смог загородить до этого пусть и далёкий, но всё же отчётливо им видимый Константинополь. Почему в минуты уединения он думал не о карте тайных проходов и древних ардских манускриптах, а о крепких объятиях мужа, его собственнических поцелуях и той страсти, которая овладевала им каждый раз, когда Роксан ласкал его тело. Роксан — вот кто действительно спутал все его планы, и впервые Таис не сожалел о том, что поступил в угоду своим желаниям. В конце концов, для своего государства он сделал более чем достаточно.
— По крайней мере, это не та любовь, которая бывает между мужчиной и женщиной. Это… — Таис тряхнул головой, отгоняя от себя совершенно неуместные сейчас воспоминания. — Это сложно объяснить, но вполне реально почувствовать.
Рэй, смотря на друга, на скулах которого проступил едва заметный румянец, хотел спросить его ещё о многом. Кое о чём прямо сейчас, так как на некоторые вопросы юноша получил, как ему казалось, поверхностные ответы, а кое-что всё же решил оставить на потом, когда всё это безумие закончится. Отчего-то Рэй был уверен, что развязка уже близка — может, потому, что близился закат? — как и не сомневался в том, что у них с Таисом ещё будет время, чтобы поговорить. Однако в этот момент их прервали, уже привычно, грубо и собственнически дёрнув его на себя и вжав в своё тело.
— Женщине помогите, а Босфорца и сам в состоянии идти, — бросил Йен, глубоко вдыхая запах снежно-белых волос.
Вот то, из-за чего мужчина все эти пять лет держал себя в жёсткой узде: стоило лишь раз дать слабину и почувствовать Рэя близко, в своих объятиях, в своём владении, и начало казаться, что теперь без этих прикосновений он и не живёт вовсе. Если раньше одержимость младшим братом лишь зудела, то теперь она явно мешала ясно мыслить, или же… Йен фыркнул: нет, одна лишь мысль о том, что ещё немного и Рэй будет только его, придавала ему столько сил и энтузиазма, что, казалось, Чёрный Паладин мог и в одиночку превратить Бьёрн в груду камней.
