— Я? — ноги дрожали, подкашиваясь, что уж говорить о руках, безвольными плетями повисших вдоль ссутулившегося тела. На плечи только что словно взгромоздили нечто неподъёмно-тяжёлое, и, как бы юноша ни старался, противиться этому давящему чувству вины он не мог.
— Отец, прознав о мной содеянном, принял достойное короля решение: стереть из памяти всех, кто был причастен к инциденту, эти злополучные дни. Даже из памяти собственных детей. Только он, маг, наложивший заклинание, и я помнят всё до мельчайших деталей. И после он же принял решение отдать меня в семинарию. Наверняка считал, что, служа Творцу, я смогу искупить свой грех и спасти свою душу.
— Но ты не желал искупления, ведь так? — слёзы быстро высыхали на пылающих жаром щеках, а отчаянно колотящееся сердце напоминало о том, что слабость не порок. Слабость — это лишь испытание, которое нужно преодолеть, дабы… Впереди всё ещё маячила призрачная фигура, зовя за собой, и количество шагов между ним и этим призраком сокращалось неумолимо и даже против воли самого Рэя. — Не нуждался в спасении?
— Каждый, кто посмел запятнать тебя, пал от моей руки. Служанка, не уследившая за тобой, когда ты обрезал свои волосы. Денщик, из-за ошибки которого ты упал с лошади и сломал руку. Воин, который ранил тебя в спарринге. Каждый наёмник, пытающийся похитить тебя. И теперь пришла очередь Зверя, мой глупый брат. После того как его голова будет отделена от тела, ты снова станешь чистым: сердцем, душой и телом.
— Ты чудовище, Йен… — пробормотал Рэй, отбрасывая те толики братских чувств, за которые он всё ещё упрямо цеплялся.
Пыль судьбы, сотканной из подлости, предательства и несправедливости. Семнадцать лет беззаботности, в тени которой, оказывается, скрывалось столько смертей. Из-за него, уродившегося столь порочным, что даже собственный брат поддался его чарам, превратившись в монстра. Венценосная мантия на его плечах окрашена в благородный багрянец кровью невинных. Кардиналы всё ещё верили, что в нём есть зерно благодати? Да, есть. Греховное зерно, толкающее людей на омерзительные поступки и очерняющее их души.
— Рэй, — Йен, встревожившись, шагнул к брату. Может, ему только почудилось это морозное дуновение, но кожа отчётливо покрылась мурашками, а изо рта вырвался клуб пара. Что бы это ни было, но оно размытой дымкой вилось вокруг его брата, пятная и искажая его светлую душу.
— Чудовище! — это был не он. Не Рэй. Двигалось его тело, слишком молниеносно, как для обыденной, даже оттренированной реакции. Его взгляд прожигал мужчину, на лице которого застыло лёгкое недоумение. Его рука сжимала стилет, своим остриём впившийся в горло Чёрного Паладина. Его голос сочился ядом, и юноша чувствовал, как сердце мерно стучало в груди, ничего больше не испытывая к человеку, некогда бывшего ему братом.
— И я вместе с тобой, Йен, тоже чудовище. Так почему бы нам не избавить мир от этой мерзости здесь и сейчас?
— О? — Йен заинтригованно приподнял бровь. Если до этого он думал, что глупый брат прекрасен в своей невинной чистоте, то сейчас, видя в золотистых глазах холодный блеск ненависти и пылающий огонь решимости, он бы назвал Рэя божеством. Клинок у горла только подогревал ощущения, страсть и желание кипели в его крови, а сердце снова трепетало в предвкушении. Теперь он точно не проиграет Зверю. Не после того, когда наконец понял, почему для варвара так важен его Сейри.
— Ты собираешься убить меня, глупый брат? — со всей серьезностью, но не скрывая довольной улыбки, спросил Йен. — Готов взять на душу такой грех?
— Она и так черна, Йен, — отчеканил Рэй, ещё сильнее, до выступившей крови, надавливая на клинок. — И это не месть, а справедливость. Твой меч впредь не отнимет ни одной жизни. Я положу конец твоему безумию.
— И что после? — с лёгкой насмешкой спросил Чёрный Паладин. — Убьёшь и себя или останешься жить, искупая свои грехи? А может, — мужчина сам подался вперёд, испытывая будоражащее наслаждение оттого, что клинок, который держал в руке его брат, медленно входит в плоть, — станешь мужем Зверя? Его бесценным Сейри?
Рука дрогнула. Нет, Рэй просто словно опомнился, избавившись от наваждения. Призрачные пальцы разжались на его запястье, и юноша испуганно отринул от фигуры незнакомца, маячившей впереди. Сердце вновь учащённо погнало по венам горячую кровь, а взор заволокла пелена слёз. А выход ли смерть? Круг всего лишь замкнётся, и конец станет началом. Это коло не разорвать. По крайней мере, не ещё одной смертью.
— Жаль, — Йен цыкнул, точным движением выбив стилет из ослабевшей руки брата. — Тьма, оказывается, тоже тебе к лицу, глупый брат.
— Замолчи, — Рэй отвернулся, укоряя себя за слабость, за упущенный шанс и глупые мысли, в которых он всё ещё надеялся найти не крайний, а именно правильный выход. — Я не такой, как ты.
— Не такой, — согласно кивнул Йен, дёрнув юношу на себя и прижав его к своей груди. — Пока что, — шепнул мужчина на ухо вздрогнувшему брату, — но с рассветом завтрашнего дня это изменится. Я обещаю тебе это, мой глупый любимый брат.
