Рюби выкрикнула новое заклинание, туман опять замер ненадолго, а потом пополз с удвоенной скоростью. Вскоре он плескался у самых ног Рюби. Хани невольно подался к центру площадки, подальше от опасности. Рюби взмахнула рукой, прямо из ее ладони, как показалось Хани, вылетел режущий красный луч, со свирепой силой ударивший по туману. По пути луч зацепил камень, и крепчайший гранит с треском разлетелся мелкой крошкой. Но даже этот страшный луч беспросветно увяз в тумане. Снова и снова Рюби полосовала колеблющуюся сиреневую массу светящимся лезвием, но с таким же успехом можно было рубить мечом воду. Туман не отступал. Хани подумал, что именно этот луч пронзил когда-то акулу. Но какой силой должен обладать туман, чтобы противостоять ему…
Вдруг за спиной у него прозвучал испуганный вскрик. Хани резко обернулся и увидел, как клок тумана медленно обвивается вокруг ног Чани. Он хотел броситься на помощь брату, но обнаружил, что не может шевельнуть ни рукой, ни ногой. Так, наверное, чувствуют себя бабочки, увязшие в смоле. Подрагивающая сиреневая вуаль поднялась до пояса Чани… Хани с ужасом заметил, что брата всего затрясло. Чани снова вскрикнул. Его лицо исказила дикая гримаса боли, и вдруг оно начало меняться. Или это только померещилось Хани? Он воспринимал теперь все происходящее, как во сне, в дурном кошмаре, когда хочешь сделать что-то и не можешь. Нет сил даже вырваться из объятий липкого страха и проснуться.
Сначала Хани показалось, что брат вырос, плечи его раздвинулись и налились силой. На его месте появился незнакомый могучий воин, властный и жестокий, губы сжимались в презрительной усмешке, нос изогнулся, как клюв хищной птицы, черные глаза из-под сросшихся на переносице бровей метнули пламя… Но в этом лице было и что-то знакомое, родное… Туман поднялся воину до груди, и тот пропал, превратился в пожилого человека, немного грузного, но все еще статного и крепкого. На голове его сверкала множеством огней царская корона, украшенная крупными бриллиантами, но в волосах появились серебряные нити… Туман поднялся еще выше, и величественный царь уступил место согбенному годами седому старику. Многочисленные складки и морщины изрезали сухую кожу лица, шевелились жидкие прядки волос, в полуоткрытом рту виднелись черные пеньки сгнивших зубов… Но это был все тот же человек. И воин, и царь, и старик… И Чани. Только постепенно пропадала отвага во взоре, сменяясь неистовой жестокостью и злобным коварством…
И шорох, далекие голоса, мерное пение…
Что случилось потом — Хани никогда не мог рассказать, память словно отключилась. Вроде ему привиделась ослепительная красная вспышка за спиной, там, где стояла Рюби. И как бы в ответ протянулась бледная молния, такая же, как родившая этот жуткий туман. Но ее свечение пропало в целом море красного огня, внезапно залившем небосвод… Хани оглох и ослеп…
Когда он пришел в себя, оказалось, что он лежит на жестком камне. Неподалеку сидел, уткнувшись лицом в колени, Чани. Хани бросился к нему, чтобы убедиться, все ли в порядке. Но брат поднял голову — и Хани замер, пораженный. Его лицо было усталым и предельно измученным, на виске серебрилась прядь седых волос. Чани словно постарел на несколько лет.
— Что с тобой? — тихо спросил Хани.
Чани покачал головой.
— Все нормально, — голос его был хриплым. — Со мной ничего не случилось.
Вспомнив о Рюби, Хани повернулся к ней. Рюби стояла на прежнем месте, обхватив руками плечи, точно замерзла. Хани осторожно тронул ее за плечо. Рюби повернулась и улыбнулась уголком рта. Потом указала вниз.
— Смотри!
Хани увидел, что там, где остались их преследователи, трава рассыпалась коричневым прахом, и в этой пыли лишь кости белеют, лежат клочья истлевшей ткани и ржавые мечи, от кольчуг не осталось и следа.
— Что с ними произошло? — побелевшими непослушными губами вымолвил Хани. — Такое впечатление, что внизу прошли сотни лет…
Рюби остро взглянула на него.
— Ты снова поражаешь меня. Это Туман Старости. Для того, кто попадает в него, действительно за минуту проходит сто лет. Для этих бедняг минула целая эпоха. — Она вздохнула. — То же самое ждало и нас.
— Но ты…
— Что для камня сто лет? Одно мгновение… — сказала она чуточку горделиво. — Ты забываешь, кто я. Для нас Туман Старости не опасен. Но я не смогла с ним сразу справиться и едва не погубила вас. Черные слова Колдовского Языка — чужие для Радужников. Нелегко мне далась эта победа.
Хани замялся, но потом, решившись, украдкой кивнул в сторону брата.
— Не бойся, — успокоила его Рюби. — Ему сейчас ничто не грозит, хотя… Кто знает…
— Кто были эти люди?
Рюби устало улыбнулась.
— Неужели не догадался? Это был твой брат. Каким он будет через много лет. Или может стать.
— А что было после?
Глаза Рюби моментально потускнели.
— Не спрашивай. Никогда не спрашивай меня об этом. Если придет нужда, я сама все расскажу.
