Он ничего не говорит. Кивает, поправляет ворот куртки и поднимает глаза, чтобы смотреть на искры, полосующие небо. Я смотрю на него, сжимая в ладони коробку. Интересно, что там? Любопытство почти побеждает меня, но я опускаю ладонь в карман и прячу коробочку. В такой темноте мало что разгляжу, да и при нем открывать не хочется. Боязно как-то.
– Не думал, что у вас тут пускают салют.
– Бывает, – отвечаю, наблюдая, как в глазах босса отражаются красные, зеленые и желтые залпы. – Местные пускают.
– Я думал, в деревне одни старики живут.
Я молчу. Наверное, впервые мне нечего сказать, и этой паузой пользуется босс.
– Завтра я уезжаю.
– Уже?
– Да, я обещал остаться на новогоднюю ночь. Я слово сдержал.
– А как же акции?
Он неопределенно хмыкает и пожимает плечами.
– Кажется, тебе преподали урок, – почти шепотом произношу, отводя взгляд. Не хочу смотреть на него именно сейчас.
– Что же, – отвечает босс, – урок усвоен. Хотя все было не так уж и плохо.
Я изумленно изгибаю бровь.
– И что же именно? Сломать бампер машины или отказаться от праздника, ради ночи в деревне?
– Ну, разбитый бампер огорчает, как и потраченная впустую ночь, – произносит он, теперь смотря на меня. – Однако…
Я замираю и наблюдаю, как босс делает пару шагов в мою сторону, наклоняется и, не спрашивая, касается губами моих губ. Ошарашенная неожиданным поцелуем, словно фейерверки взорвались разом в моей голове, позволяю ему коснуться губ еще раз, и лишь после, отпрянув, пялюсь на него, грозно сдвинув брови к переносице.
– Ты чего творишь?!
– Кажется, та ваша елка, – произносит босс, отходя от меня на безопасное расстояние, – по-настоящему волшебная.
– Не поняла…
– С Новым годом, Оль. С новым счастьем. Пока!
Не дожидаясь ответа, он разворачивается и бодрым шагом, не сбавляя скорости, уходит в закат. То есть через огород в дом своего деда. А я с пылающими щеками смотрю ему вслед, пока не теряю в темноте контур фигуры и не перестаю слышать хрустящих по снежной корке шагов. И лишь потом выдыхаю, сдерживая порыв кинуться следом, чтобы толкнуть его в спину. Сбить с ног в сугроб и рассмеяться в лицо. Но я продолжаю стоять во дворе перед домом бабули. Улыбаюсь, понимая, что обманщица из меня получилась лучше, чем из бабули и дяди Пети.
– Дурак ты, Андрей! Елка самая обычная. И никакие она желания не исполняет.
Я просыпаюсь, когда стрелки часов ушли за полдень. Всю ночь не могла сомкнуть глаза и лишь уснула под утро. Моя голова похожа на огромный шар, в котором гудят пчелы. Вытащив себя из постели, отправляюсь умываться и обдумывать в сотый раз, что произошло накануне.
Бывший босс меня поцеловал.
– Да уж, Ксюха лопнет от возмущения, – шепчу отражению, разглядывая себя в зеркало, и слышу, как бабуля тихо крадется по коридору. – Ба, я проснулась! Можешь не шпионить.
– Так я не шпионю, – отзывается она, заглядывая в комнату. – Уже встала, Оль. Тогда пойду завтрак готовить. Кушать-то хочешь?
– Только крепкий чай. Больше в меня ничего не влезет.
– Но может кашку сварить? Манную? Как ты любишь.
– Неа, бабуль, я наелась на год вперед, – сообщаю, похлопывая себя по набитому животу.
Она качает головой, но со мной не спорит. Впрочем, после того, что произошло, спорить она со мной навряд ли захочет. Поэтому проводив бабулю, я возвращаюсь к неторопливому одеванию и прокручиванию в голове монолога, который так и не озвучила вчера. Что-то грызет меня, беспокоит да так, что спустя час я уже пробираюсь через огороды в соседский двор.
Дядю Петю нахожу во дворе. Он сгребает снег, упавший с крыши и что-то приговаривает себе. Я окликаю его по имени и, спрятав руки в карманах куртки, настороженно смотрю на соседа.
– Ой, Оль, я и не заметил тебя.
– Да ничего страшного, – отзываюсь, посматривая по сторонам. – Как дела? Голова не болит?
– Да что ты, Оленька, какая там голова. Сердце что-то болит.
Улыбка сползает с моего лица, как и кровь отливает от щек.
– Сердце? Может врача вызвать или лекарства? – Я начинаю суетиться, торопливо приближаясь к дяде Пети, но он отмахивается, ставит рядом с собой лапту и с печалью смотрит на ворота.
– Уехал Андрей. Обиделся на меня.
Теперь сердце замирает у меня. Смотрю на ворота, туда, где стояла машина босса и у самой как-то беспокойно внутри становится.
– С вами поругался?
– Нет, не ругался. Хотя виноват я перед ним. – Вздыхает дядя Петя, оборачиваясь ко мне. – Он же все тебе рассказал?
Сосед смотрит на меня, ожидая вердикта. Видимо, я должна вспылить и отчитать его за дурацкую идею, но, вынув рук из карманов, развожу ими и вновь их прячу.
– Лучше бы ты ругалась. А то совсем неспокойно.
– Зачем я ругаться должна?
– Из-за моих оболтусов ты без работы осталась, сын и внук ведут войну у меня за спиной, а я тут снег чищу… И ведь вмешаться не могу, потому что ничего не смыслю.
