– Я помогу вам, адмирал. Можете на меня рассчитывать, – шепнул Тайт, сопровождая меня в медицинский отсек.
Он отвлек внимание дежурного врача, которого мне с трудом удалось убедить открыть восстановительную капсулу с находящейся внутри земной девушкой. Мы пришли вовремя. Снежана не успела открыть глаза. Я не позволил. Ключ помог установить телепатическую связь с его Хранительницей.
Миридна доложила, что состояние человеческой пленницы улучшается. Императорским указом было велено передать Снежану диркенам сразу после того, как к ней вернется способность ходить и говорить. Мы с Лиссой вдвоем убедили отца, что нецелесообразно и даже опасно передавать носителя Ключа в бессознательном состоянии. Риас и диркены заподозрят нас в обмане, в том, что мы изъяли Ключ и отдаем им умирающую пустую оболочку, предположительно еще и отравленную опасным для них веществом. Враги не согласятся принять носителя в подозрительно нездоровом состоянии. Таким был наш главный аргумент, и он сработал.
У меня появилось время на подготовку и совершение побега. Условной ночью, несмотря на круглосуточное дежурство, число бодрствующих военных минимально. Тайт позаботится о том, чтобы бодрящий вечерний чай стал усыпляющим. На корабельной кухне трудится его бабушка.
Я беспокоился за парня. Тайт рискует, оставаясь на флагмане после моего побега. Попадет под трибунал. Хорошо, если не отправится на казнь. Утешало то, что лейтенант с принцем Рафинелем успели о чем-то договориться и не посвятили меня в свой секрет. У них тоже имелся запасной план.
Горстке заговорщиков, притаившейся в ожидании ночи, оставалось надеяться на то, что планы удастся осуществить безупречно. Если у нас все получится, алверийский народ ждет самое невероятное событие за многотысячелетнюю историю освоения космического пространства. Никогда прежде судьба великой империи не зависела от инопланетных помощников.
Лансальд
Время в ожидании движется предательски медленно. Спрятавшись в своей каюте от пристальных взглядов и неудобных вопросов, я жевал безвкусную массу размоченного комбикорма, мясной процент в котором был ничтожен, если он там вообще присутствовал. Пока протестующий желудок пытался смириться с тем, что ему придется усваивать неаппетитное месиво, усталый мозг старательно переваривал свежую информацию. Все те взгляды, от которых тянуло скрыться, вновь буравили меня в воспоминаниях и слышались возмущенные или печальные голоса.
– У нас есть тайный план спасения? Я правильно думаю?
– Мы воспользуемся выигранным временем, чтобы победить диркенов?
– Не верю, что мы отдадим гадким ящерицам свой дом!
Так говорили юные парни и девушки, выпускники военных учебных заведений. Бойцы постарше были уклончивее в разговорах, чувствовалось – они хотят верить в лучший исход ситуации, но при этом осознают его невозможность. Ветераны старались помалкивать или предавались воспоминаниям о лучших годах империи. Я уходил от прямого ответа. Выкручивался, чтобы не лишить последней надежды и при этом не дать повода для заблуждения.
Не считая моей веры в помощь дара магистра, а ее никто из граждан империи, кроме нас с Тайтом, не мог принять во внимание, положение представлялось абсолютно безнадежным. Все понимали, что невозможно вывести население нескольких планет на имеющихся кораблях. В таких случаях спасающиеся бегством народы жертвуют самыми слабыми, пожилыми и больными сородичами. Эвакуируют молодых и сильных, способных произвести здоровое потомство.
Мой отец выступил с обращением к народу – далеко не обнадеживающим. Признался, что со своей женой не покинет Алверии, вместе они готовы погибнуть на родной планете, но не отнимут места на спасательном корабле у молодых сограждан. Новым императором отец повелел считать меня, но не уточнил, с какого момента. Он находился в состоянии сильнейшего стресса. Наверное, впервые в жизни запинался и путал слова, произнося заранее подготовленную и выверенную до мелочей свитой советников долгую речь. Сразу же после ее окончания к отцу поспешил семейный доктор. Я заметил, как этот худощавый старик с растрепанными длинными волосами продвигается в обеспокоенной толпе, прежде чем завершилась прямая трансляция с Триумфальной площади в столице Алверии.
Никто не хотел терять родителей и покидать планету. Никто не хотел признавать проигрыш, но и отрицать его не решался. На меня давило всеобщее отчаяние. Преследовало даже в полном уединении. С трудом доел комбикорм, понимая, что он необходим для поддержания пока еще продолжающейся жизни. Хотел прилечь на койку, отдохнуть перед необычным марш-броском.
Встал со стула, прошелся по каюте, чувствуя приятную мягкость белой одежды для сна. Скоро придется ее сменить на бронированный термокостюм и взять аналогичный нужного размера для Снежаны. На корабле переодевать девушку нельзя, это вызовет подозрения у дежурных, а самому выходить в мундире и затем его менять на киберброню – лишняя трата времени, когда важен каждый миг.
