– Закрой глаза и представь на моем месте Киллу, если не желаешь видеть меня рядом с собой. Разве ты не хочешь немного расслабиться после долгого пребывания в постоянном напряжении, в круглосуточной боевой готовности? Я знаю, нам обоим это нужно… Подзарядиться положительными эмоциями. Пробудить в себе новый источник энергии жизни… Ланс… Эта ночь может стать последней для нас. А может дать начало новой эпохе. Отвлекись от войны. Оставь ее за бортом корабля… Доверься мне.
Губы Нианы приникли к моим губам, но им не удалось пробудить во мне жажду поцелуя. Все мое существо противилось близости с этой женщиной, отталкивало ее. Мне было жаль огорчать Ниану. Я не знал, как объясниться с ней, пока не могу назвать имя своей истинной возлюбленной. Той единственной, с кем я мечтал остаться наедине.
– Я хочу тебя видеть, но не так близко, – деликатно отстранив Ниану, я встал с койки. – Образ Киллы для меня болезнен. Он нас не спасет.
– Не прогоняй меня, Ланс, – женщина, которую я привык видеть сильной и независимой, смотрела на меня увлажнившимися глазами.
Я не хотел, чтобы Ниана плакала. Она этого не заслужила.
– Не время. Пойми меня правильно, – я утешительно коснулся ее плеча, тронул волнистую прядку черных волос. – Ты дорога мне, и я не хочу тебя огорчать. Но не могу дать то, чего ты ждешь. Разрешится так или иначе ситуация с диркенским нашествием, и если мы оба выживем, то встретимся и поговорим о чувствах. Постараемся вместе разобраться в них, отличить миражи от реальности. Договорились?
– Проще договориться с дикарем риасом, чем с тобой, – обиженно выпалила Ниана. – Скажи честно – я нужна тебе как ценный сотрудник, и все. В таком случае позовешь, когда понадобится моя профессиональная помощь.
Она резко и широко шагнула назад от меня. Мстительно прищурившись, заглянула в глаза и, развернувшись, пошла к выходу из каюты. Уходя, с силой захлопнула дверь.
Я с усталым вздохом опустился на койку. Сел, затем лег почти поперек постели, свесив за край обутые ноги. Чувствовал себя опустошенным, словно меня покидали последние капли жизненной силы. Комбикорм не помог ею зарядиться. Ничто так не способно подкрепить дух, как счастливая любовь. Но пока я не смел мечтать о счастье, точно боялся его спугнуть по древнему суеверию.
Моя возлюбленная спала глубоким искусственным сном. Скоро я пробужу ее в кабине небольшого и слабо защищенного транспортного челнока… Если у меня получится вынести Снежану с флагмана и доставить на борт корабля, выбранного для побега. На истребителе нам не уйти. Диркены сразу же постараюсь сбить его. Направляющийся в сторону Алверии мирный челнок не должен вызвать подозрений как у чужих, так и у своих воинов.
Лансальд
Пришло время действовать. Тайт помог мне забрать Снежану из медицинского отсека. Девушка оставалась без сознания, но я чувствовал: скоро она очнется. Нужно спешить. Мне хотелось ускорить шаг, но я выдерживал спокойный неторопливый ритм. Коридоры были пусты, но я понимал, что в любой момент могу встретить на пути неспящего дежурного. Так и случилось.
Капитан Олиндерин, чей корабль был уничтожен в недавнем сражении, побрезговал усыпляющим чаем. В число дежурных этот немолодой опытный воин не входил, но, мучимый бессонницей, прогуливался условной ночью по кораблю. Следуя привычке, он всегда носил на поясе заряженный бластер.
Известный своей недоверчивостью и придирчивостью к подчиненным Олиндерин рискнул нарушить устав. Смерив меня непочтительным взглядом, встал на пути. Вынудил остановиться.
– Приветствую, адмирал Лансальд, – капитан подтянулся, заведя руки за спину. На его высоком лбу появились морщинки, на щеках заиграли желваки. – Не слышал оповещения о начале передачи человеческой особи. Вероятно, транслятор в отведенной мне каюте неисправен.
– Прежде, чем носитель неизвестной энергетической субстанции будет передан вражескому послу, он должен пройти комплексное обследование в лучшей научной лаборатории, – я, не показывая смятения, пристально смотрел ему в глаза. Говорил громко и властно. – Решение императора.
Капитан замялся. Чувствовалось, как он беспокойно пожимает сложенные за спиной руки. Олиндерин вспомнил речь моего отца и не мог понять, кто перед ним – адмирал, с которым спорить нежелательно, или собственной персоной император, которому противоречить недопустимо.
Недолго думая, решил не проверять в опасном для жизни споре, кем в действительности является командир, посмевший изъять посреди условной ночи ценный живой груз из медицинского отсека. Капитан отступил, дал мне дорогу. Я понимал, что расслабляться рано. Выстрела в спину не последовало. Это хорошо, но миссия пока не выполнена.
Больше всего я опасался, что капитан поднимет тревогу. Убедившись в том, что путь к ангару истребителей свободен, я ускорил шаг. Сознание Снежаны начало возвращаться к обычной здоровой активности. Девушка на моих руках зашевелилась, махнула рукой и попыталась открыть глаза.
– Не двигайся, – шепнул я, и она послушалась.
