Нашу несчастную посудину теперь не просто затрясло, а прямо-таки заколотило как в лихорадке. Вцепилась в подлокотник, а так хотелось подержаться за руку Ланса, но я не могла ему мешать управлять кораблем. Вернее сказать, пытаться удержать от крутого пике почти неуправляемый корабль, вся задняя часть которого была объята пламенем.
– Закрыл внутренние заглушки. Изолировал кабину и защитил резервный двигатель от разрушения, – адмирал отчитался передо мной холодно и с легким налетом важности в голосе, как перед начальством. – Основной двигатель уничтожен. Посадка предстоит жесткая, но… – он будто бы оттаял, тихонько вздохнул и мимолетно коснулся моих пальцев. – Я горжусь тобой, как одним из лучших своих бойцов. Для новичка ты отлично справляешься.
Я почувствовала приятно щекочущий ток под кожей руки. На сердце полегчало, увы – всего на минутку.
– Спасибо. Я еле успела в него пальнуть. Страшно подумать, что я кого-то убила. Бр-р.
Живот свела нервная судорога.
– На войне иначе нельзя. Не хочу говорить, что тебе придется к этому привыкать, – адмирал стиснул челюсти, помолчал, стараясь выправить положение корабля в атмосфере планеты и снизить скорость падения, затем приказал, мельком глянув на меня. – Надень свой шлем и подай мой. Перчатки тоже не забудь.
Придерживаясь за любой мало-мальский выступ, я добралась до большой черной сумки для хранения доспехов-скафандров. Там лежали оба шлема и две пары защитных перчаток. Ланс взял свой шлем и помог мне надеть мой, пришлось встать рядом с креслом на колени.
– Можно я в тебя вцеплюсь, не в подлокотник? Мне так меньше страшно, – надела перчатки и спросила, по-прежнему не поднимаясь на ноги.
Непривычно было слышать свой голос из шлема. Призрачно-бубнящий, нагоняющий жути одним своим звучанием. Чем ближе я нахожусь к полу, тем устойчивее и надежнее, так мне казалось. Тут же постеснялась спонтанных слов, хотела от них отречься, отшутиться, и не успела. Ланс ответил.
– Держись за меня, пока не приблизились к поверхности планеты, а скоро я сам в тебя вцеплюсь. Резервный двигатель не справляется. Датчик не показывает повреждений, но, похоже, и его задело той ракетой. Относительно плавную посадку нам не вытянуть. Главное, чтобы неконтролируемое падение не началось на огромной высоте. Понимаешь?
– Я умнее, чем говорила злая врачиха. Не зря мне всего нескольких баллов не хватило для поступления в институт.
– Это я помню, – вспоминая наш с ним жаркий спор, Ланс усмехнулся – добродушно, без ядовитой колкости.
– Мы разобьемся? – пользуясь разрешением, я обхватила его защищенное броней туловище между грудью и животом. Руки его не трогала, чтобы не мешать управлению хоть уже отчасти, но еще, к нашей радости, послушным кораблем.
– Разобьется челнок, – Ланс меня поправил, желая обнадежить. – Вопрос нашего выживания зависит от высоты и скорости падения. Кибердоспехи сделаны из очень прочных материалов. Первый удар примет на себя обшивка корабля, она же его смягчит.
– Не продолжай, пожалуйста. Мне так еще страшней становится, как представлю все, что нас ждет.
– Да, мы лучше помолчим. Не буду отвлекаться. Пока идем в рамках допустимой нормы. Шансы на сохранение жизни велики.
Я не знала, может, Ланс меня специально успокоил насчет шансов. Он вправе не говорить всей правды, чтобы я не впала в дикую панику. Знает, что люди способны истерить.
А из меня как будто все соки выжали, да и не привыкла я биться-метаться. Жизнь закалила. Это капризные неженки, такие, как Диана Погосян, чуть что не по их носу, готовы биться головой о стенку или бросаться на других людей, срывая зло.
Мне было приятно обнимать Ланса. Единственное, что могло меня радовать в крутом пике. Закрыла глаза, чтобы не видеть приближающиеся горы и равнины. Но Ланс заставил их открыть. Легонько толкнув меня, отстегнул свой ремень безопасности.
– Мне удалось настроить экстренное торможение. Автопилот сможет частично снизить скорость падения и выровнять положение относительно поверхности планеты. Я тоже постараюсь увеличить наши шансы остаться в живых, но нормальной посадки не выйдет, – предупредил адмирал. – В передней части кабины оставаться нельзя. По расчетам бортового компьютера мы врежемся в гору. Я сделаю все возможное, чтобы защитить тебя. Но ты должна меня слушаться. Делай все, что я скажу.
– Слушаюсь, – я поднялась на ноги вместе с ним. Точнее, повиснув на нем.
Ланс отвел меня в угол, попросил лечь на пол и свернуться калачиком. Я послушалась. Он прицепил меня к стене клейким ремнем и вернулся в кресло пилота. За несколько секунд до неизбежного столкновения с горой он прыжком выскочил из кресла, налетел на меня и плотно прижался ко мне своим телом, обнимая за талию. Я ничего не могла ему сказать. Слова и четкие мысли от страха убежали. Стыдно, но не смогла, не успела поблагодарить за все хорошее, что сделал для меня этот замечательный мужчина. Одной лишь мыслью себя утешала: “Мы не прощаемся!”
