Ужасающей силы удар и оглушительный, даже в шлеме, скрежет… Нас подбросило вверх, но липкий ремень удержал. А потом на нас рухнула тяжелая громада. Я почувствовала, как Ланс постарался заслонить меня собой. Он принял на себя основной удар, но и мне досталось. Я потеряла сознание от страха, или меня оглушило? Знаю только, что не почувствовала боли. Ланс принял ее на себя…
Очнувшись, почувствовала невыносимую духоту. Машинально сняла шлем, помня о том, что на заснеженной планете пригодная для человеческого дыхания атмосфера. Услышала тонкие завывания ветра. Глотнула свежего морозного воздуха. В том, что осталось от корабля, кружились снежинки, искрящиеся в солнечных лучах. Носовая часть была смята и пробита скалой, дверца сорвана.
Ланс лежал рядом, не двигаясь. Расстегнув клейкий ремень, я развернулась к мужчине, привстав. Тронула за руку и вздрогнула. Неужели он умер? Нет, только не это! Стащила с его головы помятый шлем и увидела кровоточащую рану на виске. Пряди волос с левой стороны слиплись от крови. Отстегнула свои перчатки, рывками их сняла и подставила пальцы правой руки под адмиральский нос. Дышит! Слабенький, но есть теплый ветерок.
– Ланс, очнись! Пожалуйста! – я легонько похлопала его по щекам, приподняла голову и почувствовала липкость крови на своих пальцах. – Умоляю тебя, живи! Просыпайся, не то замерзнешь.
Любимый мужчина не реагировал на мои слова и прикосновения. Я впала в истерику. Сидела над ним, пытаясь привести в чувство и не понимая, как помочь. Остановить кровь и перевязать рану? Так советуют оказать первую помощь человеку. А потом вызвать “Скорую”. Кровь из раны больше не текла. “Скорую” уж точно не вызвать.
Пар дыхания стал заметнее. Температура в пробитом салоне корабля еще больше упала, или Ланс начал возвращаться к жизни? Обрадовавшись, я снова подставила пальцы под его нос и громко окликнула по имени. В этот момент меня схватили за ногу и быстро вытащили из разбившегося корабля. Отпустили. Я смогла перевернуться с живота на спину. Приподнявшись, тихо ахнула от ужаса.
Рядом стоял белый и блестящий, как снег, большущий зверь, весь покрытый гладкими щитками панциря. Его синие глаза ярко сияли. Всего их заметила четыре, по два глаза один под другим с каждой стороны головы. На морде и лапах пластины панциря были мелкими, на шее и хвосте средними, а на туловище самыми крупными. Длиной зверь был со взрослую лошадь, только приземистее. И шея у него напоминала лошадиную. На ней в местах сочленения панцирных пластин виднелись отверстия, из одних шел пар, из других нет. Уши и ноздри, подумала я. Морду назвала бы не длинной и не короткой, не широкой и не узкой, а средней во всех отношениях. На каждой из четырех лап увидела по три пальца, оканчивающиеся острыми когтями.
Зверь стоял на тонко припорошенном утесе и, склонив голову, нюхал воздух. Не иначе как думал, можно ли съесть это чудо невиданное, или оно несъедобно. На мирных любителей сочной морозостойкой травы, которых я увидела в полете Ключа, изучавшее меня существо походило разве что наличием панциря. Поджарое тело, маскировочная окраска, делающая незаметным среди больших снегов, крючковатые когти… Еще до того, как зверь открыл пасть с тремя рядами острых зубов, я сообразила, что попалась местному хищнику.
Кричать нельзя. Убегать тоже – и было бы куда бежать. Я понадеялась, что зверь побоится отравиться и не станет меня есть, но тут его оскаленная морда потянулась к моей голове.
Снежана
Красный лазерный луч сверкнул перед моими глазами, ударил в морду зверя. Не пробил щитки панциря, но хищник взвизгнул, зажмурил все четыре глаза, потряс головой и кинулся наутек. Оглянувшись, я увидела, как Ланс полуползком выбирается из разбившегося корабля, держа в правой руке бластер.
– Стакмы боятся лазера. Слабый разряд их ослепляет и обжигает, – произнес адмирал усталым тихим голосом. – Это умные звери, – добавил чуть бодрее. – Больше он к нам не подойдет. Понял, что мы – не его добыча.
Я подобралась к Лансу на четвереньках, осмотрела рану на голове. Мое дыхание сбивалось от волнения, сердце учащенно стучало в груди.
– До свадьбы долго, все заживет. В народе у нас так говорят, – немного успокоившись при виде того, как быстро улучшается состояние любимого мужчины, пригладила его всклокоченные волосы.
Мне захотелось обнять его покрепче, уютно положить голову ему на плечо. От переживаний в мозгу немного шумело и билась мысль о том, что мы можем и не выбраться из этой передряги. Я гнала ее всеми силами, но нервы не собирались успокаиваться.
– Намного раньше. Мой организм регенерирует быстрее человеческого, – уже достаточно бодро заговоривший Ланс не проникся моим по-домашнему теплым настроением.
Мы помогли друг другу встать на ноги. Адмирал деловито осмотрелся и вернулся на корабль. Я поплелась за ним, все же там, внутри, пока было теплее, чем снаружи. Вроде бы, миновала большая опасность, но я продолжала переживать за него… и за нас обоих.
