Озвученная сумма потрясла Люську до глубины души, она схватила полотенце и замахнулась на Прохора:
– А ну, пошел отсюда.
Тот даже не пошевелился, продолжал сидеть, пьяненько улыбаясь.
– Вот видите, – расстроено развела руками Люська, – не уходит. У него же разум как у дитя.
– Тогда мы уходим, – Лена решительно пошла к выходу.
– Девушка, а девушка, – позвала ее Люська, – Три тысячи, говоришь?
Лена остановилась:
– Да, три.
– Давай, – протянула руку Люська, – я его, паразита, счас выкурю.
– Деньги, – терпеливо втолковывала ей Лена, – я отдала тому мужчине. Не знаю, кто он.
– То ж Алексей, – охотно поддержала разговор Люська, – он у нас тут за старшего будет. Строгий.
– Вот он и отдаст вам деньги.
– Он отдаст, – пригорюнилась Люська, – он, змей, все себе возьмет.
Лена, вздохнув, вытащила бумажник и достала оттуда еще одну тысячерублевую купюру:
– Возьмите, я иду за своими коллегами, когда вернемся, чтобы его здесь не было.
– Поняла, поняла, – радостно закивала Люська, – счас я его выкурю.
Лена вышла на улицу, около покосившегося забора стояли Стэйси, Лю и Мерлинус.
– А где остальные? – поинтересовалась Лена.
– Всех увел тот страшный мужик с темным лицом, – ответила Стэйси.
– А ты почему не пошел с ними? – вопрос адресовался Мерлинусу.
– Я хотел убедиться, что с вами все в порядке. Стэйси рассказала мне про того ужасного парня в доме.
– Сейчас его отправят домой, – пообещала Лена.
И в самом деле, дверь открылась, на пороге возник донельзя огорченный Прохор, Люська гнала его как комара, размахивая полотенцем. Он махал руками, отбивался и всякий раз, когда она опускала полотенце, норовил проскользнуть обратно в избу, но Люська оказывалась бдительнее и ловчее. Согнав Прохора с крыльца, она победно взмахнула полотенцем:
– Заходите!!!
– Ну, – смущенно сказала Стэйси Мерлинусу, – мы пойдем. А ты как теперь узнаешь, куда идти?
– Разберусь, – важно ответил он и, решившись, чмокнул ее в щеку, – спокойной ночи!
– Спокойной ночи, – кокетливо ответила Стэйси, – ты очень милый.
– Я пошел? – спросил он.
– Да, – кивнула она.
– Я не могу…
– Не сегодня.
– Понял!
Он резко развернулся и побежал по деревенской улице, – нагонять остальных.
Изба, в которой предстояло ночевать Нэнси и Брайану, стояла на отшибе, почти рядом с домом, где обитали три сумасшедшие старухи. Нэнси не рискнула спрашивать у коричневолицего, кто они такие. Не то, что ей было совсем не интересно, наверное, она просто боялась услышать ответ. Впрочем, их домовладелица мало отличалась от тех троих. Она также была одета в черное, на голове носила платок, лицо у нее было суровое и крайне неприветливое. Коричневолицый долго ей втолковывал что-то, показывая пальцем то на Брайана, то на Нэнси. Женщина кивала, перевела несколько раз взгляд с режиссера на актрису, видимо, осталась недовольна тем, что увидела, о чем и сообщила коричневолицему Тот нахмурился, неохотно вытащил из кармана одну купюру и сунул ее хозяйке. Та кивнула, быстро запихнула ее в карман и жестом показала Брайану и Нэнси, что они могут войти. Коричневолицый зачем-то пошел с ними. Нэнси напряглась, но он задержался ненадолго, хозяйка достала из кривого шкафчика бутылку с уже знакомой прозрачной жидкостью, плеснула в стакан и протянула коричневолицему. Тот в три глотка выпил предложенное, похлопал Брайана по плечу, вызвав искреннее возмущение последнего, и ушел.
Суровая тетка в черном ткнула пальцем сначала в Нэнси, потом в большой сундук, стоящий в коридоре, и что-то сказала. Нэнси пожала плечами – международный жест непонимания. Тетка открыла сундук, вытащила оттуда постельное белье сомнительного желтоватого цвета и красную подушку. Все это она выложила на крышку сундука и еще раз выразительно посмотрела на Нэнси. Актриса догадалась, что сундук сегодня выступит в роли кровати. Это было оригинально и экзотично, превращало обычную ночевку в захватывающее приключение с оттенком национального колорита. Нэнси расстелила тоненький тюфячок, накрыла его простыней. К пестренькому, сшитому из лоскутков одеялу суровая тетка пододеяльника не дала. Нэнси брезгливо, двумя пальцами взяла одеяло за край посмотрела с обеих сторон и даже понюхала. Одеяло пахло так, как пахнут вещи, долго пролежавшие в закрытом пространстве, шкафу, чемодане или, как в этом случае, в сундуке. Если им и пользовались, то нечасто. Она взбила подушку и запихнула ее в наволочку. Можно раздеваться и ложиться. С минуту она постояла, прислушиваясь. Хозяйка дома куда-то увела Брайана, и сейчас был слышен только его голос. Брайан громко возмущался, видимо, предложенный вариант его не устраивал. Женщина молчала, либо не понимала, чего он от нее добивается, либо (что скорее всего) другого варианта просто не было. Наконец, Брайан замолчал, через некоторое время в коридоре появилась хозяйка, что-то сказала Нэнси, после чего щелкнула выключателем, в доме стало темно.