– Сгорим здесь заживо, – прошептала Лена, – им все равно. Не ведают, что творят.
Эндрю подбежал к Люське и начал трясти ее за плечи:
– Есть второй выход из дома?
Женщина смотрела на него пустыми, ничего не понимающими глазами и тоненько выла. Эндрю отвесил ей пощечину – никакого эффекта. Люська продолжала выть, только теперь она закрыла глаза и начала раскачиваться на табурете.
– Пошли, – скомандовал Эндрю и, отодвинув занавеску, рванул на так называемую кухню.
Мерлинус обнял за плечи Стэйси, Лена схватила за руку китайского парнишку:
– Пошли.
Стэйси вцепилась в Мерлинуса:
– Мы ведь не сгорим, правда? Нас спасут? Пожарники должны ведь приехать, правда?
– Да, да, да, – торопливо ответил ей Мерлинус и, как ни странно, девушка успокоилась, хотя было совершенно очевидно, что помощи извне ждать не придется. «Наверное, все дело в интонации, – подумала Лена, – все понимают, что нам не выбраться отсюда живыми, но хочется верить в чудо и очень хочется услышать, что все будет хорошо».
На кухне было окно, очень маленькое, примерно раза в полтора меньше и без того невеликих окон, что выходили на улицу. Но не размер окна был самым ужасным, на раме полностью отсутствовали шпингалеты или иные приспособления для открывания. Когда-то, когда избу строили, окно сделали «как надо», но потом от старости шпингалеты поотлетали, о том, что они вообще когда-то были, напоминали лишь прямоугольные непокрашенные участки рамы. Чтобы выбраться из дома, нужно было открыть окно. Но открыть это окно было невозможно.
Эндрю схватил стоящий у стены странный предмет – металлическая загогулина на длинной деревянной палке – и со всей силы шарахнул этой загогулиной по окну. Стекло со звоном разлетелось на мелкие осколки, однако выбраться все равно было невозможно, из рамы торчали не вылетевшие куски стекла.
– А ну, помоги-ка, – обратился Эндрю к Мерлинусу Тот продолжал обнимать Стэйси за плечи.
– Отцепись от нее, – раздраженно произнес Эндрю, – хочешь выбраться, делай что-нибудь.
Он вставил заостренный кусок загогулины, подцепив петли, на которых висела рама.
– Поднажмем, на раз, два, три…
Мужчины надавили на свободный конец ухвата (Лена, наконец, вспомнила, что это за предмет, конечно же, ухват, его используют, чтобы вытаскивать из русской печи горшки со щами и кашей), рама скрипнула, немного подалась вверх и там уперлась в наличник.
– Я подержу, – хрипло сказал Эндрю, – а ты сбей наличник.
Стало жарко, дымом теперь уже не только пахло, он просочился в дом, начало щипать глаза.
– Где? Что? – засуетился Мерлинус.
– Господи, ну что за идиот! – в сердцах воскликнул Эндрю, – Найди что-нибудь. Здесь вон сколько барахла.
Мерлинус бестолково топтался посреди кухни, крутил головой, но никаких действий не предпринимал. Зато активизировалась Стэйси, она, наконец, отлепилась от Мерлинуса и ловко стала обшаривать углы в поисках нужного предмета. Таковой нашелся на удивление быстро, правда, был он запрятан в самый дальний и пыльный угол. Удача, что именно оттуда Стэйси и решила начать свои поиски.
– Вот, – она радостно взмахнула извлеченной на свет божий кочергой, – не знаю, что это такое, но сбить наличник вполне сгодится. Держи, – она сунула кочергу в руки Мерлинусу.
Тот подошел к окну и попытался отковырять наличник. На их счастье Люськин дом был такой старый, что дерево на рамах почти сгнило. Усилия, приложенного Мерлинусом, оказалось более чем достаточно, сначала из наличника выскочили три ржавых гвоздя, после чего снять его было делом одной минуты. Эндрю посильнее налег на ухват, рама со скрипом поползла вверх.
– Подхватывай, упадет же, – крикнул он своему непутевому помощнику.
Уже вполне освоившийся с кочергой Мерлинус ловко отковырял оставшийся наличник. Вторая рама последовала за первой, путь был свободен.
Эндрю выглянул из окна. С этой стороны дома никого не было. По какой-то непонятной причине аборигены даже не стали здесь разводить огонь.
– Идиоты, – удовлетворенно резюмировал Эндрю, – идиоты и недоумки. Даже дом поджечь толком не могут.
Он быстро подтянулся, ухватившись руками за оставшуюся раму, перекинул ноги на улицу. Мгновение – и он уже не в избе.
– Давай, быстро, – скомандовала Лена и подтолкнула к окну китайца Лю.
Глухой парень неожиданно ловко повторил маневр Эндрю.
– Теперь ты, Стэйси…
Перелезая через подоконник и втискиваясь в малюсенькое окошко, Стэйси впервые в жизни мысленно поблагодарила мать. За то, что та не позволяла разъедаться (у самой миссис Ковальчик была ярко выраженная склонность к полноте), ведь «современная актриса не может позволить себе габариты Мэрилин, дорогая». Обладай она сейчас мамиными габаритами, она бы просто позорно застряла в окне, как возвращающийся из гостей Винни Пух. А еще она благодарила за то, что мать заставляла ее три раза в неделю заниматься танцами, приобретенная во время занятий ловкость сейчас ей здорово помогла.