После того, как эти слова были произнесены вслух, все замерли. Наконец Эндрю кашлянул и сурово произнес:
– Неплохая шутка, парень. Но здесь тебе не съемочная площадка, а там, за окном, не загримированная массовка. Что-то еще произошло, и теперь они жаждут нашей крови.
В дверь громко постучали.
Лена сделала шаг, но тут же остановилась.
– Не открывай! – приказал Эндрю, – Если тебе своя жизнь не дорога, подумай немного о других.
– Открывайте! – закричали те, кто стоял на крыльце, – Иначе выломаем дверь.
Лена узнала голос коричневолицего.
– Придется открыть, – сказала она, не обращаясь ни к кому конкретно, – они выбьют дверь.
Эндрю жестом остановил ее и громко спросил, стараясь перекричать непрекращающийся Люськин вой:
– Что случилось?
– Открывай, – повторил коричневолицый, добавил несколько крепких выражений и объяснил, – ваши два амбала убили Прошку.
Лена охнула и инстинктивно отошла от дверей. Эндрю, однако, не растерялся:
– Надо вызвать полицию, – крикнул он, – А что вы от нас хотите? И можно, чтоб они заткнулись?
– Поговорить надо! – уже спокойнее ответил коричневолицый, цыкнул на вопящих женщин, на улице стало тихо.
– О чем поговорить? – продолжал тянуть время Эндрю, хотя смысла в оттягивании совершенно никакого не было.
– Эта… Оно… Мы… – даже через дверь чувствовалось, что коричневолицый растерялся.
Похоже, он рассчитывал, что дверь откроют сразу, он ворвется в дом на волне народного гнева, однако, непредвиденная пауза уже несколько сбила настрой местных жителей на суд Линча. Бабы замолчали, притихла даже Люська и, вроде как, стала прислушиваться к переговорам.
– Ну, эта… – нерешительно произнес коричневолицый, – Он, ить, Прошка-то, парень неплохой… Был…
Эндрю терпеливо ждал продолжения биографии, судя по всему, уже покойного Прошки.
– Водился за ним грех, – признался коричневолицый, – мог чужое взять. Но не со зла. Он просто недалекий, Прошка-то. Разницы свое-чужое не понимает. А они возьми, да приди рано… А он там у них шурует.
– Не понял, – прервал рассказчика Эндрю, – где шурует?
– Да у них же, – раздраженный непонятливостью собеседника пояснил коричневолицый, – у ваших двух амбалов, – и тут же, пытаясь взвинтить себя, повысил голос, – зачем бить сразу начали? Могли же мне сказать. Мы бы все вернули. Без обмана.
– Стало быть, – попытался подвести итог переговорам Эндрю, – местный житель попытался обокрасть наших коллег?
– Да какой там обокрасть, – возмутился через дверь коричневолицый, – я ж говорю, – посмотреть взял.
– Он не понимает, где свое, где чужое, – неожиданно вступила в разговор Люська, – с головой у него плохо. У Прохора. Он и в школу обычную не ходил, в районе интернат есть для таких. Там из нашей деревни многие учились.
– То есть, он идиот? – уточнил зачем-то Эндрю.
Люська обиделась:
– Ничего он не идиот, так, маленько тормоз, – она шмыгнула носом и плаксиво закончила, – а теперя вы его убииииили…
Лена подошла поближе к дверям и спросила:
– Полицию вызвали?
На улице зашептались, потом коричневолицый громко ответил:
– Нет. Зачем нам полиция? И так можно договориться.
– Я так и знал, – зашипел Эндрю, – этим скотам все равно. Они просто хотят выдоить из нас еще денег. Что за люди? На всем готовы нажиться, даже на смерти родственника.
И сразу, громко, для слушателей за дверью:
– И какие будут ваши предложения?
– Дверь открой, – попросил коричневолицый, – тогда поговорим.
Лена взялась за ручку двери, Эндрю быстро перехватил ее и оттащил вглубь комнаты.
– С ума сошла, ты что делаешь?
– Мы можем договориться, – начала она, – если этот Прохор все равно мертв, пусть они поговорят с полицейским. Я думаю, даже почти уверена, что это он убил Нэнси, а не Брайан.
– Плевать я хотел на то, что ты думаешь и на твоего Брайана, – разозлился Эндрю, – пусть сам доказывает, что не убивал. Наша задача сейчас – выбраться отсюда.
– А для этого нужно открыть дверь. Или ты собираешься через дымоход выбираться, как Санта Клаус?
Неожиданно в разговор встряла Стэйси:
– Послушайте, не могли бы вы говорить по-английски.
– Да, да, – подхватил Мерлинус, – нам же тоже интересно, что там происходит.
– А уж как тебе будет интересно, когда они сюда войдут, – заметил Эндрю и назидательно добавил, – меньше знаешь, дольше проживешь.
Мерлинус хотел, было, ответить, но тут опять заговорила Стэйси.
– Вам не кажется, что пахнет дымом?
Все принюхались и убедились, что замечание Стэйси правильное.
– Пожар? – неуверенно произнес Мерлинус, – Почему вдруг?
В дверь снова заколотили, на этот раз более настойчиво и уверенно. В перерывах между ударами был слышен голос коричневолицего, в его выкриках вновь зазвучали интонации народного мстителя:
– Что, вражины, задумали отсидеться? Думаете, что ничего вам за Прошкину смерть не будет? Думаете, что уедете отсюда? Нет, не выйдет у вас! Выкурим вас, как пчел.
– Господи! – догадалась Лена, – Они же подожгли дом.
– Не может быть, – охнула Стэйси, – здесь же живые люди.
Неожиданно вновь завыла Люська, гарью пахло все сильнее, в окнах, выходящих на улицу, появились первые языки пламени.