Из приправ была только странного вида соль – желтая и крупная. То, что Люська называла словом чай, на поверку оказалось буроватого цвета жидкостью, пахнущей чем-то очень сельским, так обычно пахнет в птичнике.
Мерлинус понюхал «чай», сморщился, но пить очень хотелось, он зажмурился, чтобы не видеть содержимого чашки, сделал маленький глоток, несколько секунд подержал жидкость во рту, после чего волевым усилием отправил ее дальше в горло. В процессе данной процедуры его кадык несколько раз непроизвольно дернулся, организм отказывался принимать предлагаемый продукт. Остальные со все возрастающим напряжением наблюдали за ним. Когда чай, наконец, был проглочен, все непроизвольно выдохнули с облегчением. Мерлинус открыл глаза.
– Ну? – тронула его за руку Стэйси, – Это можно пить?
– Только в пустыне, – ответил Мерлинус и сделал второй глоток, – вкус ужасный, но другого варианта просто нет.
Стэйси последовала его примеру. Охранники, умявшие добрую половину картофеля, молча прихлебывали чай.
– Ой, совсем забыла, – хлопнула себя по лбу Лена, – у меня есть кое-что.
Она подхватила сумку, покопалась в ней и вытащила шоколадку.
– О, какая роскошь! – Брайан Делафонте выхватил шоколадку из рук Лены, – Каждому достанется…
Он жадно пересчитал дольки и уныло закончил:
– Каждому по одной и одна еще остается.
Шоколадка была справедливо поделена, в чашки добавили еще кипятку, благо, уж, чего-чего, а воды хватало. И тут в дверь постучали…
– Кто это может быть? – вскинулся Брайан.
Лена пожала плечами. Скорее всего, это тот самый прыщавый Прохор. Похоже, что они с Люськой сожительствуют, но вчера в их семейную идиллию вмешалось вечное зло – деньги. И Люська не устояла.
Однако же, это оказался вовсе не Прохор, а уже хорошо знакомый всем присутствующим полицейский Анатолий. И на этот раз он был не один, а в сопровождении двух мрачноватых коллег. Коллеги, не в пример Анатолию, были высокими, крепко сбитыми бритоголовыми типами, смотрели на всех с подозрением, особенно на двух охранников, хотя должны были признать в них себе подобных.
Один из бритоголовых типов пробулькал что-то невнятное, выразительно поглядывая в сторону охранников. Анатолий покачал головой, дескать, нет, это не те люди, после чего сделал знак Эндрю, чтобы тот перевел. Когда Анатолий закончил свою фразу, Эндрю несколько мгновений ошарашено на него смотрел, затем повернулся к остальным:
– Плохие новости для тебя, Брайан.
Режиссер ничего не ответил, он почему-то и так понял, что сообщение полицейского Анатолия адресовано именно ему. И что в этом сообщении не содержится приглашение на ежегодный бал работников полиции.
– Он говорит, – медленно, вдумчиво начал Эндрю, – что у них есть улика, указывающая на тебя. Плюс они навели о тебе справки. Надо же, оказывается, кое-где в этой стране еще встречается интернет. И полученная информация также свидетельствует против тебя, Брайан. В общем, тебе придется проехать с ними для разбирательства.
Эндрю помолчал, а потом добавил ободряюще:
– Зато теперь тебе, наверное, полагается адвокат.
– Что за бред! – режиссер, наконец, обрел дар речи, – Какая, к черту, улика?
– Не знаю, – ответил Эндрю, – вот поезжай с ними, там тебе все и покажут.
Лена повернулась к Анатолию:
– Вы в курсе, что мистер Делафонте гражданин Соединенных Штатов?
– Знамо дело, в курсе, – ответил полицейский Анатолий, – что ж вы думаете, если он иностранец, то может убивать безнаказанно на моем участке?
– Нет, конечно, нет, – вынуждена была согласиться Лена.
Тут подал голос водитель, про которого успели почти забыть.
– Я с вами тоже поеду, – попросил он Анатолия, – автобус у меня в лесу застрял. На фирме уже волнуются, а отсюда позвонить невозможно. Связи нет.
– Так телефон стационарный в доме старосты, – удивился Анатолий, – что ж с него не позвонили?
Никто из членов съемочной группы не ответил, но каждый подумал об одном и том же – почему местные жители даже не заикнулись о наличии телефона.
– Собирайся, – полицейский Анатолий занял позицию у дверей, как будто боялся, что Брайан вдруг метким броском направит тело в дверной проем и скроется в сумерках.
Брайан и в самом деле инстинктивно дернулся в сторону двери, но тут в дело вступили коллеги Анатолия. Один из них подошел к столу, положил тяжелую руку на плечо совершенно раздавленному происходящим режиссеру и что-то сказал. Не угрожающе, почти ласково. Это была та самая ласковая интонация, которая предполагает немедленное выполнение озвученного требования.
Брайан обреченно встал, протянул руки в сторону полицейского Анатолия и с надрывом произнес:
– Заковывайте меня!
Анатолий непонимающе посмотрел на Лену:
– Что он хочет?
– Он просит, чтобы на него надели наручники, – пояснила Лена.
Анатолий пожал плечами:
– Зачем? У меня с собой их и нет. В машине решетки, небось, не убежит.
Так они и ушли, – первым полицейский Анатолий, за ним Брайан в сопровождении коллег Анатолия и последним водитель.
– Послушайте, – Лена схватила его за рукав, – когда вы окажетесь в городе, может быть, вы свяжетесь с принимающей нас фирмой?