– Наверное, из всех присутствующих озвученная проблема наиболее близка мне, как генеральному директору «Славводоканала»! – выхватил инициативу Вячеслав Дрисвятов. Он его щекастое лицо излучало платежеспособность, которую кандидат сам старался выдать за интеллект. – Действительно, износ коммуникаций очень велик…
Но в это время в студии раздался звук, который, вероятно, издал вулкан Везувий утром последнего дня Помпеи, пробуя свои силы перед генеральным извержением – дядя Пёдыр, заслушавшись собеседника, расслабился и икнул. От неожиданности Дрисвятов подпрыгнул на стуле, но взял себя в руки и продолжил:
– Только человек, много лет проработавший в этой системе, в полной мере осознает всю сложность проблемы и необходимость вкладывать средства в ее решение. Я обещаю жителям города, что исправление коммунальных перегибов станет генеральной линией моей политики!
Лже-кандидат икнул настойчивее.
– Извините! – прогудел он шепотом, слышным на весь съемочный павильон. – Мне б водички!
– П-пожалуйста! – затравленно пискнула Алена Белоконь и указала на бутылки с нарзаном.
– Не! – дядя Пёдыр трагически сморщился. – У меня с привозной того… Изжога и пучит. Мне б своей, с-под крана!
– Из-под крана пить вредно! – скрипучим учительским голосом вставила реплику Октябрина Хохловцева.
– Насколько я понимаю, это камень в мой огород?! – тут же взвился Вячеслав Дрисвятов. – Претензии по качеству воды нужно адресовать не мне. Я, если хотите знать, уже несколько лет подряд спасаю муниципальное предприятие от банкротства! В условиях хронического недофинансирования!
– Ну что вам, воды жалко?! – спросил дядя Пёдыр уже настойчивее и снова вулканически икнул.
– Лично мне воды не жалко! – отчеканил Вячеслав Егорович. – С нагрузкой не справляются водоподъемные станции. И потому вода в городе подается по графику!
– А мы ведь платим за воду! Причем, в полном объеме, постоянно, а не по графику! – завелась Хохловцева. – Вы получаете деньги населения и вместо того, чтобы вкладывать их в развитие мощностей предприятия, строить водоподъемные станции, тратите их на пивные фестивали и гей-парады!
– Это клевета! – проорал Дрисвятов.
– Это из-за таких, как вы, городское ЖКХ трещит по швам! – не унималась Хохловцева, которая оседлала своего любимого конька. – Вы качаете из муниципального предприятия последние соки, а меж тем под городом тикает коммунальная бомба!
– Даст мне кто-нибудь попить или нет?! Это что ж, во всем городе и глотка воды уже не осталось?! – измученно проревел дядя Пёдыр. – Дожили, твою же мать!
Он мучительно икнул и хватил кулаком по столу. Бутылки с нарзаном подпрыгнули, жалобно прозвенев. Над столом повисла тишина, а по рядам прессы пробежал легкий шепоток:
– Как он Дрисвятова уел! – восхитился Никита Монастырный.
– Высший пилотаж! – прошевелил губами Ярослав Дусин.
Дядя Педыр в это время сидел, выпучив глаза и надув щеки – согласно народному рецепту против икоты, он задержал дыхание и считал до тринадцати. Наконец, Октябрина Александровна пошевелила острым носом и, озаренная правильной догадкой, медленно произнесла:
– Послушайте, уважаемые! А ведь товарищ Болдырев, кажется, нетрезв?
Отсчитав «чертову дюжину», дядя Пёдыр шумно выдохнул и перед тем, как вновь набрать полную грудь воздуха, в сердцах проговорил:
– Шла б ты, бабушка домой, внуков нянчить!
Октябрина Александровна охнула и начала хватать ртом воздух.
– Как ты смеешь, сопляк! Да я… Да я член партии с 69-го года – ошалело закудахтала она.
– Вот и топай на лавку, семечки грызи! – Снова шумно выдохнул лже-кандидат. – А то, неровен час, придет за тобой Костлявая, а ты митинговать ушла. А у нее же ноги тоже, чай, не казенные – взад-назад за тобой вхолостую бегать!
– Да как он смеет? Товарищи! Вы ж мужчины! Поставьте на место этого хама! – затряслась заслуженная оппозиционерка.
– Во-во. Разговор здесь мущщинский. А ты иди по-хорошему. Не старушечьего ума это дело! – парировал дядя Пёдыр и улыбнулся вполне дружелюбно. Он искренне не понимал, почему взбеленилась эта чокнутая старушка.
– Если в вас есть хоть капля чести, вы должны извиниться и покинуть помещение! – напыщенно бросил в сторону своего политического близнеца кандидат Болдырев.
– Вы позорите это собрание! – категорично затряс подбородками Дрисвятов.
– Вон! – взвизгнула Хохловцева.
– А вы мне про честь не рассказывайте! – неожиданно трезво и тихо сказал лже-кандидат. – Я по этому предмету экзамен в восемьдесят шестом году под Джелалабадом держал, в воздушно-десантных войсках.
Он обвел присутствующих недобрым взглядом. Всем, включая телеоператоров и осветителей, стало не по себе.
– Что же, люди добрые! Вы пошутили – я посмеялся. Хотел ведь по-человечески, раз по телевизору покажут. Ну а коли уж вы лаяться начали, то и мне не грех подвыть!
Дядя Пёдыр медленно поднялся во весь свой трехметровый рост и хрустнул кулаками.
– Пётр э-э-э Степанович! У нас прямой эфир! – испуганно взвизгнула Алена Белоконь.
