Почетная оппозиционерка повернулась к своему конкуренту, в точности повторив положение агитационных плакатов. Два противоположных политических курса сошлись, подобно двум атмосферным фронтам. Люди грамотные знают, что в месте встречи циклона и антициклона вполне можно ждать природных катаклизмов, вроде ураганов, тайфунов и смерчей. Политические бури рождаются точно так же.
Никто из невольных зрителей столкновения не заметил, как из-за деревьев с краю танцевальной площадки бесшумно отъехал большой экскурсионный автобус. Меж тем голос Октябрины Хохловцевой уже сорвался на визг:
– Как вы смеете? Вы, презренный капиталист! Какое неуважение!
– Вы слышали? – воскликнул Дрисвятов и взмахнул руками, которыми до этого стыдливо прикрывал свою грудь. – Это оскорбление! Я подаю на вас в суд!
Толпа взревела, чувствуя неминуемый облом. Вполне довольным выглядел разве что пьяненький старичок в картузе, который безмятежно икал и прятал под полой пиджака трофейное пиво.
В это время Кирилл Голомёдов стремительно удалялся от эпицентра политического тайфуна в брюхе экскурсионного автобуса. Он стащил с себя кожаную тужурку и бросил ее на спинку сиденья рядом с мегафоном.
– Думается мне, хорошо поработали. Дебаты оппонентов мы устроили отменные. Уверен, они найдут, о чем поговорить! Жалко, что нельзя с них денег стребовать за организацию мероприятия и обеспечение широкой аудитории!
Тебе, Василий, особый респект. Устроится организатором и ведущим пивного фестиваля – это мастерство. Но выбрать Славика победителем в конкурсе мокрых маек – это высший пилотаж. Умеешь импровизировать! Представляю завтрашние заголовки! «Кандидат в мэры признан обладателем лучшей груди!» «Запрещенный в Москве гей-парад перенесли в Славин!» Кстати, розовое тебе очень к лицу.
Василий не ответил. Он, похоже, еще не отошел от вчерашнего общения с дядей Пёдыром, и всю свою энергию оставил на сцене. Сквозь покосившиеся желтые очки, Василий зачарованно разглядывал участниц шоу, многие из которых еще не успели одеться, а кое-кто ввиду жары, похоже, и не собирался. Автобус то и дело вздрагивал, переваливался и подпрыгивал на ухабах. В такт качке, подрагивали и колебались девичьи груди. Зрелище гипнотизировало. По лицу Василия было ясно, что он готов мириться с любыми просчетами и недоделками Славинских дорожных служб на долгие годы вперед.
– Мальчики у нас немного подкачали, – продолжал Голомёдов, обращаясь к «голубой стайке», которая расположилась на задних сидениях и, похоже, пребывала в не меньшем трансе, чем Василий.
– Неубедительно. Большое Станиславское «Не верю!». Вы же студенты театрального училища! Вы – завтрашние Щепкины и Щукины. До столичного гей-парада вам, конечно, далеко. Но в целом для местных масштабов справились. За расчетом – по одному ко мне.
А вот девчонки – действительно молодцы. На «пять с плюсом». Не ожидал, что в местных ночных клубах произрастают такие дарования. Вам прямая дорога в столицу!
Услышав про столицу, девушки захихикали и придвинулись поближе к Кириллу. От такого напора щеки Голомёдова слегка порозовели. Он наморщил лоб и сказал в раздумье:
– А что, уважаемые… Не перенести ли нам наш конкурс в более уединенное и тихое место? В конце концов, каждый из нас заслужил небольшой приз…
В животе квакнула жаба. Василий открыл глаза и пошарил рукой возле дивана. Кружка с водой оказалась на месте. Полезная привычка – с вечера автоматически оставлять у изголовья сосуд с целебной влагой на случай ночного или утреннего сушняка. Василий сделал несколько глотков. Намокшая жаба из живота удовлетворенно что-то пробурчала и принялась плескаться в желудке, вызывая легкую тошноту.
Понемногу начиная ориентироваться в пространстве, Василий почувствовал, что лежит на диване в своем номере. Лежит не один. Осторожно повернув голову, внутри которой перекатывались стальные гайки, он увидел сначала чье-то голое колено, потом приятно загорелую руку. Вторая рука с мудреным маникюром покоилась у него на груди, а третья… Стоп. Откуда третья? Василий и про первые две не мог припомнить никаких подробностей, как ни старался.
Он приподнялся на локте и удивленно присвистнул. Точно. На диване, кроме него и скомканных простыней, лежали две участницы вчерашнего конкурса мокрых моек. Правда, маек на них сейчас и в помине не было – ни мокрых, ни сухих.
Василий встал, натянул шорты и футболку, нашел очки. Через них еще раз посмотрел на диван. Две… В общем, даже симпатичные. Он отвернулся, распахнул окно, без удовольствия закурил – во рту и так стоял гадостный привкус.
– Надо же! – пробормотал он. – Всю сознательную жизнь о таком непотребстве мечтаю. А как дорвусь до бесплатного – каждый раз не помню ни фига…
