— Скажем так, она единственная в своем роде. Если ты думаешь, что у Глори не может промолчать, то тетя Вилла даст ей фору.
Дайр ухмыльнулся, его глаза игриво блеснули.
— Тогда это должно быть интересно.
— Это преуменьшение, — пробормотала Серенити.
***
Эмма опустилась на колени на кухне своей тети, вытирая пол тряпкой, которая не была чище покрытого грязью линолеума. Рафаэль стоял в углу со скрещенными руками на груди, сердито глядя на ее тетю. Конечно, Милдред не видела его, а Эмме было трудно не разговаривать с ним. Его угрюмое присутствие не улучшало мрачной атмосферы. Закрыв дверь за друзьями Эммы, Милдред с ненавистью посмотрела на Эмму. На одно мгновение она была уверена, что ее тетя собирается ударить ее, и в свою очередь, Рафаэль собирался сделать что-то столь же неприятное с Милдред. Но вместо этого она просто начала выкрикивать приказы: очистить это, отскрести то, выбить пыль с этого, поднять это. Эмма решила, что Милдред пытается отравить ее, заставляя ее валяться в этой грязи.
К тому времени, когда она добралась до последних плиток на полу кухни, солнце уже зашло, и холодная темная ночь укутала все вокруг. Милдред ничего не говорила ей пару часов, и это не волновало Эмму. Но отсрочка не могла длиться долго.
— Когда ты ушла? — спросила ее Милдред, закуривая сигарету.
Эмма перестала скрести пол и посмотрела через плечо на измученную и истощенную женщину.
— Я ушла прошлой ночью, — честно ответила она.
— А тебе не приходило в голову, что восьмилетней девочке небезопасно прогуливаться по городу посреди ночи?
— Я думаю, что это было безопаснее, чем оставаться здесь.
Милдред прищурилась. Дым от ее сигареты жутко танцевал вокруг ее лица, как зачарованная змея, ожидающая инструкций от своего хозяина.
— Что ты имеешь в виду? — рявкнула она.
Эмма пыталась решить, сколько сказать своей тете и что именно ей сказать. У нее было ощущение, что нет разницы, что она скажет. Милдред не поверит ей. Ну, когда сомневаешься, говори правду.
— Тот мужчина, Рэт, пришел в комнату. Он ударил меня, и я убежала от него, выбравшись через окно.
Она ждала, уверенная, что ее тетя наорет на нее.
Милдред стряхнула сигаретный пепел на пол, который только что вымыла Эмма.
— Ты, вероятно, сделала что-то, чтобы разозлить его. Он не ударил бы девушку без причины.
Эмма промолчала. И что бы она сказала? Она знала, что бесполезно спорить с тетей. Милдред не была разумной, поэтому аргументы на нее не действовали. Вместо этого она продолжила чистить пол. Эмма почти закончила, и надеялась, что Милдред залипнет в одно из своих шоу, чтобы девочка могла проскользнуть в кровать.
После того, как она помыла грязную тряпку, которая уже была безнадежной, положила ее на край раковины. Когда Эмма на цыпочках подошла к краю кухни и заглянула в гостиную, она увидела, что тетя уснула в своем кресле. Ее рот был широко раскрыт, и когда Эмма тихо прошла мимо нее по коридору, ей стало интересно, сколько пауков могло бы проникнуть в рот тети как в пещеру. «Тьфу», — прошептала она про себя.
Закрыв за собой дверь, Эмма увидела, что Рафаэль уже был в ее комнате. Он стоял возле окна и смотрел в ночь. Эмма видела, как лунный свет отражается от белого снега, такого яркого на фоне тьмы. Было так трудно смотреть на спокойный мир, покрытый чистым снегом, и знать, что за этими стенами было безопасно. Снаружи, вдали от тьмы этого дома, были хорошие люди, полные света и любви. Но хотя это и было правдой, Эмма действительно имела в виду то, что сказала Серенити. Эмма может быть единственным светом, который когда-либо увидит ее тетя. Она попытается прожить здесь немного дольше, в надежде, что, возможно, Милдред увидит, что ее путь неверный и поймет, что ее жизнь может быть иной.
— Ты должна немного поспать. Я послежу за тобой, — глубокий голос Рафаэля проник в ее мысли.
Она посмотрела на него, но он все еще смотрел в окно. Эмма не беспокоилась о пижаме. Она была слишком измотана. Ей потребовались все оставшиеся силы, чтобы залезть в постель. Она уснула, прежде чем ее голова коснулась подушки.
Рафаэль посмотрел на спящего ребенка. Она усердно работала, поскольку ее тетя выдавала задание за заданием, а Эмма ни разу не пожаловалась. Он должен был поинтересоваться, что же это за человек, что она так важна для замысла Творца. Рафаэль видел, что она была исключительной в своих знаниях, доброте и радости. Но эти ли вещи решают ее судьбу? У него не было ответа на этот вопрос. Он просто знал, что даже если бы она была всего лишь маленьким ребенком с обычной судьбой, он все равно защитил бы ее.
