— О, как обычная парочка.
Серенити засмеялась.
— Я знаю, знаю. Как будто он не бессмертный, который помогает мне менять историю. Он ведет меня на свидание, как обычный парень.
— Милая, терпеть не могу тебя разочаровывать, но в Дайре нет ничего обычного. Даже если бы он не был бессмертным, мужчины не выглядят как он, а если бы выглядели, у мира начались бы проблемы, потому что женщины были бы слишком заняты, чтобы что-то сделать, вытирая слюни.
Серенити не могла с ней не согласиться. Дайр был на ступень выше самого красивого мужчины и поднял сексуальность на совершенно другой уровень.
— Хорошо, увидимся сегодня вечером.
— Я буду улыбаться после нескольких выпитых напитков, — поддразнила Глори.
— Мне это известно. Я прекрасно видела, что может сделать даже капля алкоголя. И позволь мне сказать тебе, Глори Дэй, что тебе не нужна его помощь, чтобы нарушать свои же запреты.
Глори засмеялась.
— Достаточно верно.
Позже Серенити сунула телефон в задний карман и еще раз осмотрела питомник, прежде чем все закрыть, и направилась к входной двери. Она помахала на прощание доктору Литтлу, и, открыв дверь, почувствовала укус зимы на лице. Ее глаза сузились и заслезились от ледяного ветра, взгляд помутнел. Она подняла руку, чтобы вытереть глаза, направляясь к своей машине. Но когда ее зрение прояснилось, она увидела, что ее машина не пуста.
Дайр сидел на пассажирском сидении, невинно глядя на нее. Она открыла дверь и забросила сумочку на заднее сиденье, прежде чем влезть внутрь. Серенити быстро вставила ключи в замок зажигания и запустила двигатель, чтобы побыстрее погреться, а потом посмотрела на Дайра.
— Чувствуешь себя, как дома? — спросила она, приподняв бровь.
— Я подумал, так будет лучше, чем просто внезапно появиться на стоянке, учитывая, что сегодня клиника переполнена. Мне не хотелось бы напугать какую-нибудь маленькую леди и ее пуделя.
Серенити кивнула.
— Справедливо. Что ты хочешь на обед?
Взгляд, который бросил на нее Дайр, содержал достаточно тепла, чтобы согреть всю машину. Впервые за неделю он бросил на нее один из своих раскаленных соблазняющих взглядов.
— Я не спрашивала, кого ты хочешь на обед. Я сказал «что», — уточнила она.
— Семантика, — пробормотал Дайр, продолжая пожирать ее взглядом.
— Хорошо, — сказала протяжно Серенити. — Возможно, в этот раз выбирать лучше мне.
Когда она выехала со стоянки, Дайр протянул руку и положил на ее бедро. Серенити напряглась от этого неожиданного жеста. Он сильно сжал бедро, прежде чем отпустить. Она промолчала, и он не убрал руку, пока они не подъехали к парковочному месту. Девушка решила, что им нужно уединение для предстоящего разговора.
— Дайр, — начала она, но он перебил ее.
— Ты думаешь, это разумно оставаться нам в машине вместе? — он взял многозначительную паузу. — Одним? — его голос был низким и полным намеков. Серенити почувствовала его руку на подбородке, когда он мягко повернул ее лицо к себе. У нее перехватило дыхание, когда она встретилась взглядом с его головокружительными темными глазами. Если бы она не знала Дайра, не была уверена, что он никогда не сделает ничего для нее неприемлемого, этот взгляд мог бы напугать ее. Он был напряженным, наполненным страстью и желанием. Но она знала его. Она знала, что он заботится о ней настолько, что никогда не попросит того, что она не сможет ему дать. На самом деле, она больше боялась себя, ведь если бы он продолжал так на нее смотреть и разговаривать с ней таким голосом, она могла бы просто предложить себя на золотом блюдечке в комплекте с гарниром «пожалуйста, возьми меня сейчас».
Дайр знал, что он не должен искушать себя или ее. Он прекрасно осознавал сильное желание, которое постоянно влекло их друг к другу, но ему нужно было отвлечь ее. Серенити заметила, каким отстраненным он был всю неделю. Чего она не знала, так это с чем это связано. И у него появилось ощущение, что ее терпение на исходе, и девушка собирается выяснить все по поводу его поведения. Дайр объяснил бы ей все, о чем бы она спросила, если бы это было в его силах. Но он не мог дать ей ту информацию, которую она искала. Он не мог сказать ей, что заставило его погрузиться в свои мысли и уйти в горе с головой.
Даже если бы ему позволили, как бы он сказал кому-то — и не просто кому-то, а женщине, которую любит — что она умрет от выстрела, предназначенного другому. Как сказать ей, что она стала причиной, по которой Эмма все еще жива, но ценой своей жизни. И самое плохое, что он понятия не имеет, как не дать этому случится. Если он вмешается, они могут потерять Эмму. Поэтому он придумал эту стратегию соблазнения, чтобы отвлечь ее от вопросов. Видимо, не самая его блестящая идея за последние сотни лет. Но ведь он выучил, что люди делают глупые вещи из-за любви.
