Работники поднялись со стульев и двинулись на выход, но у двери их остановил голос Игнатьича:
— Чуть не забыл сказать. Скворцов, хорошо, что ты не стал перекладывать свою вину на других, за это уважаю. Но твои проколы мне уже поперек горла. Ты уволен!
Виктор почувствовал, будто его окатили холодной водой. С трудом открыв глаза, он понял, что так и было. Он сидел в луже у разбитой телеги, а перед ним стоял незнакомый мужчина, одетый в шкуру черного волка, с пустой кадкой в руках. Приходя в себя, недавний пленник осматривался вокруг. Бой давно закончился. Стрельцов, по крайней мере живых, видно не было. Вместо них вокруг обоза ходили неизвестные люди, одетые в звериные шкуры и маски волков. Часть из них стаскивала тела убитых стрельцов в кучу. Другие помогали освободиться от кандалов бывшим узникам. Несколько человек разбирали уцелевшие припасы с телег.
Вспомнив, чем для него закончилось нападение, Виктор резко рванул туда, где лежала его спутница, однако обнаружил там только грязное кровавое пятно.
— О ней уже позаботились, — раздался голос за спиной. Мужчина, приведший Виктора в чувство, помог тому подняться с земли. — Не кручинься. Она ранена, но всё будет ладом.
Виктор облегченно выдохнул, но быстро опомнился:
— А ты кто такой? И кто все эти люди? — широким жестом он указал на людей в шкурах и с подозрением добавил. — Это вы напали на обоз?
— Окстись, молодец. Меня Драгомиром величают, — беззлобно ответил мужчина. — Эти добрые люди — моя дружина. И да, это мы спасли вас.
— Спасли. Почему?
Драгомир похлопал нового знакомого по плечу:
— Не всё сразу, молодец. Пора в путь собираться. По пути я всё тебе поведаю, а пока подсоби нам здесь.
Виктор молча кивнул и двинулся вслед за своим спасителем.
Солнце уже начало скрываться за кронами деревьев, когда все было готово. Погибших стрельцов уложили в большую яму недалеко от дороги и укрыли ветками от посторонних глаз. Груз со всех телег уложили на две самые крепкие из них. Остальные откатили вглубь леса. Следы битвы убирали, расправляя примятую траву и засыпая землей следы крови. Когда все было готово, Драгомир подал знак, и процессия двинулась вглубь леса. Впереди рысью скакали двое мужчин на позаимствованных у стрельцов лошадях. Следом двигались груженые телеги. За ними шли пешие воины, среди них и Виктор с Драгомиром. Замыкали группу еще двое всадников.
— Твои люди слаженно работают, — начал разговор Виктор. — Каждый знает, что ему делать, все движения четкие и отработанные. Вы ведь не первый раз это делаете?
Драгомир усмехнулся, поняв, к чему клонит собеседник, и ответил:
— Да, не первый. Но всё не так, как кажется. Не разбойники мы, простой рабочий люд.
— Как же так вышло, что простые работяги нападают на княжеские обозы?
— Все мы мирно жили со своими женами да чадами. Сеяли зерно, пасли скот. Пока не приходили люди князя. Где-то они требовали дань, откуда-то уводили всех мужчин. Так и меня увести собирались. Жена моя, Лада, свет очей моих, пыталась заступиться за меня, но стрельцы не стали слушать. Зарубили ее и дочурку мою, Юленьку.
Казалось, что при этих словах Драгомир постарел лет на десять. На лице проступили морщины, взгляд потух, нижняя губа начала дрожать.
— Я не могу даже представить, насколько тебе сейчас тяжело, — Виктор положил руку на плечо собеседнику. — Но это не конец. Не надо корить себя за это. Они не хотели, чтобы ты опустил руки и страдал.
— Истину глаголишь, молодец. Поначалу хотел я разорвать тех извергов, но одолели меня и заковали.
— И отправили в лагерь…
— Да, много узников там было. Добрых людей сгоняли туда, как скот. Держали в клетках, как собак. И пытали за сопротивление…
Драгомир слегка задрал край рубахи. Стали видны глубокие шрамы от плетей и ожоги от каленого железа.
— Изверги! — не сдержал гнева от увиденного Виктор, а сделав пару медленных вдохов, добавил. — А как ты смог вырваться?
— Я благодарю господа нашего за то. Не иначе его провидение помогло нам. На обоз, в котором везли нас к князю, напала стая волков. Стрельцы сдюжили, отбились, но в суматохе несколько пленников смогли бежать в лес. Среди них был и я. Мы обосновались неподалеку от того места, и с тех пор волки спасают узников на той дороге.
— Похоже, мне тоже стоит благодарить тех волков за спасение. И тебя с твоими людьми, конечно. Одно мне непонятно, как мог Борислав приказать своим людям пытать свой же народ?!
— Чудно это. Борислав всегда бдел, чтобы народ процветал. Стрельцы обходили земли дозором, подати были малые, в голодные годы жаловали людям зерно из княжеских закромов. А ныне везде этот кошмар.
— Действительно, чудно. Когда я был в плену, они говорили, что князю срочно нужны люди. Быть может, случилось что?
— Сие мне неведомо, молодец. Да и не наша это забота.
