И снова все эти красивые девочки сидели в кружок. У большинства теперь были свои лица, молодые и грустные, что особенно бросалось в глаза по контрасту с яркими нарядами и блестящими волосами.
Они не чирикали, как девчонки на Таймс-сквер, и не хихикали над только им понятными шутками. Они сидели. Наблюдали.
Ева подумала, они чего-то ждут.
– Я уже близко, – заверила она. – Это требует времени, и труда, и наверное, удачи. Вас ведь так много! Мне осталось идентифицировать еще двоих.
И две, у которых было ее лицо, отвернулись и стали смотреть в сторону.
– И нечего так злиться!
– Им не нравится быть мертвыми, – произнесла Линь. – Нам никому не нравится. Это несправедливо!
– Жизнь вообще штука несправедливая. И смерть тоже.
– Вам легко говорить. – Девушка по имени Мерри ухмыльнулась. – Вы-то вся в шоколаде. Спите в большой теплой постели с самым крутым мужиком на свете. Или даже в галактике.
– Когда она была маленькая, отец ее бил и насиловал, – сказала Лупа, обращаясь к Мерри. – Совсем маленькая, моложе нас.
– Но она это пережила, ведь так? – поднялась Шелби, скрестив на груди руки. – И приземлилась очень удачно. А теперь она обвиняет во всем меня.
– Я тебя не виню. Ни в чем.
– Еще как вините! Вы говорите, это я виновата, что мы все умерли. Что из-за того, что мне захотелось иметь свое жилье и жить со своими друзьями, всех поубивали. Можно подумать, я знала, что так выйдет, да?
– Послушай…
– И что с того, что я у нескольких дебилов отсосала? – Теперь она выставила руки вперед. – И что, на хрен, с того? Я получила что хотела, разве нет? И для друзей, кстати, тоже. Если не брать того, что ты хочешь, – заберет кто-то другой. Да я ни за что не осталась бы в этом гребаном приюте! Святоши, мать их… Медитируй, пока мозги из ушей не полезут. Во имя высшей, блин, силы. И все это – до тех пор, пока какой-то дрочила, который меня знать не знает, не решит за меня, что я могу оттуда уйти. Я сама за себя решаю! И никто мной больше помыкать не будет, слышите? Никогда! Никогда!
– Ого! – Ева уважительно кивнула. – Да ты и впрямь была девчонка лихая! Но это не значит, что за это ты должна была умереть. Может, ты бы это еще переросла, а может, и выросла бы в такую же лихую взрослую особу, если бы тебе дали шанс. Но шанса тебе не дали. Вот почему в дело вступаю я.
– Да ты такая же, как все. Ничуть не лучше остальных!
– Ну, извини.
– Да пошла ты!
– Сядь! И помолчи.
Теперь подала голос Микки. Она встала, уперев в бока сжатые кулаки.
– Вы не имеете права так с Шелби разговаривать!
– Еще как имею! Это мой сон, и я здесь хозяйка.
– Не люблю, когда ссорятся. – Это была Айрис. Она зажала уши и стала раскачиваться. – Люди не должны ссориться.
– А где твоя собачка? – поинтересовалась Ева. – Разве у тебя ее не было?
– Мы не обязаны вас слушать! – закричала Шелби и одну за другой подняла девочек на ноги. – Мы не обязаны с вами говорить. И мы не обязаны делать то, что вы нам говорите. Потому что мы мертвы! И это не моя вина.
– Господи, да помолчи уже! Закрой рот, дай мне подумать.
– Сама все время говорит, а я виновата…
Ева моргнула, открыла глаза и обвела мутным взором слабо освещенную комнату.
– Что?
– Это я тебя хочу спросить. – Рорк погладил ее по волосам. – Кому это надо закрыть рот?
– Шелби. Девочки вернулись. Эта Шелби… Стервозная девица, просто оторви да брось. Но я, наверное, тоже себя так вела бы, если бы меня в ванне утопили. Который час?
– Рано еще. – Он потянулся к ней и легонько поцеловал. – Спи давай.
Она принюхалась.
– Да ты же уже встал! Только что из душа.
– Сыщика не проведешь.
– У тебе еще волосы не высохли. – Она перебирала влажные пряди. – И пахнешь очень вкусно. – И еще ее сыщицкое чутье подсказало, что на нем ничего нет, кроме банного полотенца. – Спорим, ты уже провел видео-конференцию с Плутоном и голографическое совещание со Стамбулом – или что там у тебя запланировано?
– Еще и мысли читает. Счастливый я человек!
– А можешь стать еще счастливее. – Ева провела рукой по его груди, скользнула вниз к животу и ниже. И усмехнулась. – Но я вижу, ты уже сам обо всем догадался.
– У меня свои дедуктивные методы.
Другой рукой она притянула его за волосы к подушке.
– А что у тебя еще есть?
– Да вроде сладострастная жена. – Его руки тоже занялись делом и скользнули под ее тонкую сорочку. – Плутон подождет.
– Интересно, много ли найдется тех, кто может так сказать? – Она опять потянула его за волосы и приникла к его губам.
И поглощенная этим долгим, ленивым поцелуем, обвила его торс руками и ногами, крепче и ближе прижимая к себе.
Потому что она была счастливой и не собиралась об этом забывать. Она через все прошла – через все, что в прошлой жизни преподнесла ей судьба. А теперь лежит в большой и теплой постели с самым крутым парнем на планете и за ее пределами. С мужчиной, который ее любит, хочет, терпит и понимает. И независимо от того, что принесет с рассветом этот день, этого у нее не отнять. И в первую очередь – не отнять Рорка.
– Люблю тебя! – Она прижалась еще крепче. – Честное слово.
– А я тебя. – Она почувствовала на шее его поцелуй. – Честное слово.
– Докажи.
