Голос у нее остался прежний, точно проникающий в душу, расслабляющий ее своим ласковым прикосновением. Против этой ласки невозможно было устоять. И, как когда-то при первой их встрече, Николай рассказал ей обо всем: и о своих сновидениях, и о чужом проекте, который он должен был испортить, и о Кныше с коллегами по работе.
– Вот уж не думала, что такое с тобой может быть, – удивилась Ирина. – Ты же никогда раньше не видел снов.
У Николая едва не вырвалось признание, что тогда он не нуждался ни в каких, пусть самых чудесных, снах. Он верил, что его ждет жизненный успех, и что Ирина всегда будет с ним. И, не тревожась за будущее, усердно овладевал ремеслом. Сны пришли позже, когда он все потерял…
– Ты был такой образцово-показательный и ужасный педант, – произнеся это, Ирина улыбкой смягчила свои слова. – Ты не забыл, как постоянно удерживал меня от сумасбродных, по твоему мнению, поступков? А я не понимала, почему пропустить лекцию или не подготовиться к семинару – это сумасбродство, и обижалась на тебя. И тогда ты, скрепя сердце, шел за мной. С крыш капали сосульки, воробьи шалели от весеннего солнца, снег искрился и слепил глаза, а ты был очень строгий, застегнутый на все пуговицы, и зорко следил за тем, чтобы и я тоже не расстегивала пальто. Мы из-за этого всегда ссорились.
Николай виновато улыбнулся. Он не помнил ничего из того, о чем говорила Ирина.
– Еще ты любил рассуждать о будущем. Строил грандиозные планы, мечтал перевернуть мир, а заканчивал обычно тем, что ради этого надо поступиться сиюминутными удовольствиями. Ты казался мне юным старичком. А я была глупой девчонкой, и мне совсем не хотелось загадывать на годы вперед, когда сейчас, здесь, так хорошо, и зима прошла, скоро почки набухнут на деревьях, такие горькие, если их раздавишь на ладони и попробуешь языком…
Ирина обращалась к Николаю, но он понимал, что говорила она это не для него. Просто ей приятно вспомнить свою юность. Дело прошлое, и что бы тогда ни случилось, сейчас уже поздно это оплакивать или желать изменить. Единственное, что возможно – это оглянуться и словно просмотреть кадры старого кинофильма, в героях которого узнаешь знакомые лица. Становится грустно, даже если там все было хорошо – от того, что это уже никогда не повторится, что ты уже другой, и вокруг все иное, что жизнь проходит…
На глаза Николая навернулись нежданные слезы. Еще бы немного – и он заплакал бы, облегчая душу. Возможно, это было именно то, что ему требовалось, и, выплакавшись, он бы успокоился и почувствовал в себе силы жить дальше, так же, как он жил до сих пор. Но Ирина увидела, как изменилось его лицо, и осеклась. Она с жалостью смотрела на Николая, мысленно ругая себя за черствость. Ее одолевало желание подойти к нему, приласкать, как маленького. Но она сдержалась. Испугалась, что он неверно истолкует ее душевный порыв и этим все испортит.
Молчание затянулось. Николай застыдился своей чувствительности и овладел собой.
– Значит, тебе никто не верит? – вернулась Ирина к старой теме, лишь бы не молчать. – Наверное, завидуют.
– Почему? – спросил Николай, и, бледные до этого, его щеки покраснели.
– Может быть, потому что в их жизни нет даже этого – таких прекрасных снов, – ответила Ирина, задумчиво глядя мимо него. – Только скучная нелюбимая работа, надоевшие домашние заботы, телевизор по вечерам и гости по выходным. Годами одно и то же.
– Неужели все так живут? – произнес он с непонятной надеждой.
– К счастью, не все, – Ирина улыбнулась, поняв его невысказанную мысль.
И он тоже понял, что она догадалась о его тайном желании, но все же спросил:
– А как бы мы с тобой жили?
Ирина трагически заломила руки.
– О, это было бы ужасно! Ты бы смотрел свои чудесные сны, а наяву изнывал бы от скуки. И не вылезал бы из постели.
– А ты?
Ирине было жалко Николая, но она не хотела внушать ему напрасных надежд, памятуя о прошлом. Однажды она уже пожалела его, и чуть было не испортила жизнь и ему, и себе. Но вовремя опомнилась… Хотя так ли это? Почему же он пришел к ней сейчас, со своими нелепыми обидами, такой несчастный – нет ли в этом ее, пусть косвенной, но вины? Она опечалилась и решила быть честной, даже если будет жестокой. И она сказала:
– А я все равно ушла бы от тебя к Андрею, потому что люблю его.
– Ты счастлива с ним? – неизвестно зачем настойчиво спросил Николай. Он словно бы даже с наслаждением бередил рану в своей душе.
– Я очень счастлива, – просто ответила она, и у Николая защемило сердце. – Ты прости меня, Коля, за то, что так вышло… Но у тебя есть твои сны. У меня Андрей. И нам обоим без этого не жить. Понимаешь?
– Да, – резко кивнул он, даже что-то хрустнуло в шее…
– А из-за того, что в твои сны не верят, ты не расстраивайся, – утешала его Ирина, провожая к дверям. – Главное, что ты их все-таки видишь.
– Да, – беззвучно ответил он, отведя виновато глаза.
Неловко попрощался и быстро ушел.
