Выбросив это из головы (Дин, конечно, возбуждался от многих вещей, но синхронное плавание в этот список не входило), Винчестер сдвинулся так, чтобы его задница находилась ровно над покрасневшим от недостатка стимуляции членом ангела.
В третий раз отставив бутылочку со смазкой, Дин обхватил член Каса ладонью и три или четыре раза провел по нему, размазывая смазку: грубость сейчас была не нужна им обоим.
Кас отчаянно захныкал, дергая запястьями и сжимая в пальцах галстук. Все, кроме Дина, могли бы подумать, что Кас пытается выбраться. Но Винчестер знал, что сам ангел даже не проверяет сдерживающий его галстук на прочность. Кас просто не мог расслабиться, ему нужно было тратить энергию на эти незаметные, беспокойные движения, чтобы не вскинуть бедра вверх и удержаться от инстинктивного порыва удовлетворить свои желания.
Ему не пришлось страдать слишком долго.
Дин снова скользнул пальцами по члену Каса, удерживая его в неподвижном вертикальном положении, и, дразнясь, несколько раз прикоснулся к нему, делая вид, что насаживается. В этот раз среди стонов Каса можно было различить отдельные слова:
— Пожалуйста, Дин, пожалуйста…
— Скажи мне, что ты доверяешь себе. Скажи, что прощаешь себя.
— Я… Я не могу.
— Всё в порядке. Всё в порядке, детка, мы справимся, — и в этот раз Дин сам себе поверил. Он понял, что они справятся. Кажется, пытаясь помочь Касу, Дин помог и себе. Любопытно. Казалось бы, конец прелюдии — не время для эмоциональных разговоров и самоанализа, но когда это их отношения были нормальными и обычными?
Застонав, Дин позволил члену, который знал так же хорошо, как и свой собственный, наконец-то пройти через колечко мышц. Винчестер медленно, уверенно опускался, пока не почувствовал, что Кас вошел в него до конца, и не уперся задницей в бедра ангела.
На секунду они оба замерли, вибрируя от напряжения, но умудряясь не двигаться. Если в их отношениях чего-то и не хватало (Дин не мог придумать ни одной подобной вещи), то точно не самоконтроля.
Постаравшись дышать ровно и спокойно, Дин медленно приподнялся. На мгновение замерев и пытаясь не дать отчаянному желанию отразиться на лице, охотник увидел, как ангел сжал кулаки с такой силой, что на ладонях наверняка остались полукруглые отпечатки ногтей.
Судя по всему, подобные отметины будут напоминать о произошедшем не только Дину.
Дин снова доверился инстинктам и решил подождать, пытаясь не обращать внимание на то, что мышцы уже начали затекать из-за неудобного угла. Спустя пару секунд он получил то, на что надеялся — очередную отчаянную просьбу:
— Дин, пожалуйста…
— Скажи, что доверяешь себе. Что прощаешь себя.
Ангел отвел взгляд, словно стыдясь, что не может сказать то, что Дин хочет услышать. Голубые глаза наполнились слезами. Дин покачал головой и мягко прикоснулся подушечками пальцев к щекам ангела, стирая соленую влагу:
— Ш-ш-ш, нет, детка. Нет, всё в порядке. В порядке. Я держу тебя, — ладно. Слишком сильно и слишком быстро. Дин хотел подтолкнуть Каса в сторону правильного решения, а не сломать его. Он никогда не хотел сломать его, а сейчас и вовсе надеялся на обратный эффект. Он хотел собрать ангела воедино, склеить осколки его разбитого сердца, сгладить все неровности.
Вместо того, чтобы позволить Касу утонуть в самообвинениях, Дин снова опустился, насаживаясь на член Каса. Охотник и ангел застонали в унисон.
Вместо того, чтобы попытаться добиться от Каса нужных слов, Дин еще раз приподнялся и опустился, задавая ритм.
Если у ангела еще оставались какие-то сомнения по поводу своего самоконтроля, то Дин уже был в нём уверен. Тот факт, что Кас каким-то образом умудрялся прижимать бедра к кровати, заставлял себя не поднимать их, несмотря на перерастающее в необходимость желание… Черт, это было невероятно впечатляюще. Дин знал это по собственному опыту. Он помнил, насколько это трудно. Это требовало невероятной концентрации, и то, как Кас держался, было потрясающе.
Раз слова не сработали, раз Кас не мог заставить себя произнести их, Дин решил опять довериться своим инстинктам и попробовать кое-что новое. Винчестер словно передвигался в кромешной тьме: он не имел ни малейшего понятия о том, что ему следует делать. Идеальный контроль и давно продуманный план — всего лишь небольшая иллюзия. Дин не знал, чувствовал ли себя так Кас, когда играл роль Доминанта… Выбросив эту мысль из головы, Винчестер сфокусировался на том, что было перед ним — человек, которого он любил, всё еще страдал, всё еще пытался прийти в себя после долгих часов добровольной пытки.
— Тебе ничего не нужно говорить, детка, ни единого слова, но в тот момент, когда ты поймешь, что можешь доверять себе, что прощаешь себя, ты можешь начать двигаться. Я могу не делать всю работу за нас обоих. Это не обязательно должно быть именно так. Мы можем двигаться вместе. Я хочу, чтобы мы двигались вместе.