– Идем, батюшка, пройдем по деревне от крыльца к крыльцу, а как вернемся, я буду без конца величать тебя батюшкой, сотню раз назову тебя батюшкой, обещаю.
Улыбается и говорит:
– Идем, батюшка! Или не хочешь, чтобы я ночь напролет величала тебя батюшкой?
И она смочила полотенце и умыла дядю, как мать умывает своего ребенка, провела полотенцем по дядиным щекам, промокнула в уголках глаз и вокруг носа, обтерла дядины руки, а потом сходила за его рубахой и штанами и одела дядю, как мать одевает своего ребенка, застегнула ему все пуговицы, подхватила кулек с леденцами, взяла дядю за руку и повела на улицу, как мать выводит на улицу своего ребенка.
И они пошли от крыльца к крыльцу, пошли рассказать, что поженились, что получили брачные свидетельства, что зажили честь по чести. Как ходят по деревне с добрыми вестями, так и они ходили от крыльца к крыльцу. Ходили от крыльца к крыльцу, раздавали конфеты. Первым делом пошли к ближним соседям, постучали в ворота – открыла старуха лет под семьдесят, Линлин зачерпнула ей горсть леденцов и говорит:
– Бабушка, угощайтесь. Мы с Дин Ляном расписались, свидетельства получили, в деревне сейчас лихоманка, свадьбу играть не время, так мы принесли вам конфеток угоститься.
В следующем доме к ним вышла женщина лет сорока, Линлин протянула ей горсть леденцов:
– Тетушка, мы с Ляном расписались, свидетельства получили. В деревне сейчас лихоманка, свадьбу играть не время, так мы принесли вам конфеток угоститься. – Линлин ссыпала леденцы соседке в карман, достала свидетельство о браке и сунула ей под нос.
В пятом доме их встретила молодуха, которая недавно вышла замуж в соседнюю деревню, а теперь вернулась проведать родных. Звали ее Сяоцуй, Линлин показала ей свое свидетельство и говорит:
– Сяоцуй, погляди, тебе в управе такую же бумагу выдали? А то больно уж она красная, как бы не оказалось, что фальшивка.
Сяоцуй говорит:
– А за Сяомина ты разве без свидетельства выходила?
Линлин залилась краской:
– Все мне кажется, больно оно красное, даже глаза слепит, прошлое было не таким.
Сяоцуй встала в воротах, повертела бумагу, оглядела ее со всех сторон, проверила на свет, как проверяют деньги, но свидетельство ничем не отличалось от ее собственного, и Сяоцуй сказала:
– Все как у меня, тоже красное, и размер такой же, и надпись, и печать.
– Вот и хорошо, тогда я спокойна. – У Линлин будто от сердца отлегло, она облегченно вздохнула и пошла к следующим воротам. Но тут вспомнила, что не угостила Сяоцуй конфетами, суетливо запустила руку в кулек, вернулась и отсыпала Сяоцуй пригоршню леденцов.
И они пошли дальше, свернули в следующий переулок, и Линлин хотела было постучать в ворота, но вдруг вспомнила, что в их переулке она одна стучала во все ворота, одна натягивала на лицо улыбку и рассказывала людям о радостном событии, одна угощала их сигаретами и леденцами, одна вела все разговоры, а дядя с нахальной улыбкой, с бесстыжей улыбкой топтался за ее спиной, да еще грыз самые вкусные леденцы из кулька, только хруст стоял. Вспомнив об этом, Линлин опустила занесенную было руку и оглянулась на дядю:
– Теперь твоя очередь. У них там женщин мало, открывать хозяин выйдет, так что твоя очередь стучать.
Дядя попятился назад.
А Линлин подтащила его обратно к воротам.
Дядя сказал с улыбкой:
– Помнишь, ты обещала, что ночью сотню раз назовешь меня батюшкой?
Линлин, зардевшись, кивнула.
А дядя говорит:
– Тогда назови сейчас.
– Батюшка.
– Громче.
Линлин крикнула:
– Батюшка!
И дядя, улыбаясь, пошел стучать в ворота.
Со двора ему крикнули:
– Кто?
– Дядюшка! Я вам вернуть кое-что пришел, – отозвался дядя.
Ворота открылись, дядя нахально улыбнулся хозяину, сунул ему сигарету и протянул огонек прикурить. Тот говорит:
– Чего вернуть-то хотел?
– Да ничего, просто мы с Линлин расписались, получили свидетельства о браке, вот она и погнала меня к вам, сигареткой вас угостить да конфетами свадебными.
Сосед сообразил, в чем дело, тоже заулыбался, говорит:
– Поздравляю, поздравляю!
И они пошли к следующему дому. В следующем доме жил Дин Сяомин, и дядя, собравшись с силами, поплелся было стучать в ворота, но Линлин схватила его за рукав и потащила дальше..
Прошли так всю деревню от крыльца к крыльцу, все конфеты раздали, сигареты тоже раздали, и когда вернулись домой взять деньги, чтобы купить еще сигарет с леденцами и отправиться с радостной вестью в школу, угостить конфетами моего деда и других больных, случилось одно событие, одно пустячное событие. Случилось одно событие, одно серьезное событие. В воротах дядя запнулся о порог и растянулся посреди двора. Стояло лето, день выдался жаркий, одежда на дяде была легкая, и он ссадил себе кожу до крови. Ссадил до крови кожу на локтях и немного на коленях.
И невелика беда, пара царапин, но дядю скрутило от боли, саднили и локти, и колени, и все тело с головы до ног. Дядю с головы до ног прошиб горячий пот, а хребет заломило от холода. Он кое-как сел, вытер кровь с ладоней и говорит:
– Линлин, у меня всё болит.