— Да, Эман, Чёрный Змей, Маска иллюзии и гипноза, — кивнула Наёши. — Где не взять грубой силой, можно было просто обмануть. Эманы и Эсфиль могли воздействовать на разум, Ивиен могли с помощью активной эмпатии посеять ужас в стане врага, а Маргда и вовсе управляли чистой энергией, отчего были сильнейшими из всех во все времена. Поэтому их всех пытались истребить в первую очередь. Многие успели эмигрировать и спрятаться прежде, чем ютианство захватило весь материк. Талаады не успели. Ни один.
— Звучит жутко, — заметила Эстер.
— Да, — согласилась старушка. — Как я уже говорила, на начало истории у них и так не всё было хорошо. Пара несчастных случаев и одно кораблекрушение сократило и без того не очень большой клан едва ли не на треть. С приходом ютианства часть добровольно сдалась на «натурализацию». Часть попыталась скрыться…
— Натур… что? — снова переспросила девушка.
— Натурализацию. Так назывался отказ от дара или фамильяра, добровольный или не очень. Многие слишком хотели выжить, им было легче лишиться силы и части себя, чем вечно скрываться или погибнуть. А кого-то лишали дара насильно различными способами. Чаще всего уничтожали фамильяра, пока не вспомнили, что он восстанавливается со временем. Когда вспомнили, построили для фамильяров своего рода тюрьму, придумали специальное оружие. Вот только для всего этого тоже требовалась магия, против которой и выступали. Получалось достаточно лицемерно…
Эстер невольно подняла глаза к потолку. Назрело ещё несколько вопросов. Но пока мысли крутились больше вокруг слов Наёши, а она, кажется, была намерена продолжить рассказ:
— На протяжении пары веков уцелевшей части клана Талаад удавалось скрываться от преследования. Они даже делали несколько попыток вырваться за границу, но вскоре прекратили их, когда стало ясно, что взгляды Юты распространились далеко за пределы её страны и жизни. Но вечно скрываться было невозможно. Помочь им попытался как раз клан Эман, нашедший убежище в соседнем государстве, где не так злобно относились к магам, что бы ни говорили вокруг. В конце концов, незадолго до этого кланы успели даже породниться, что по идее должно было облегчить путь. К сожалению, это только привлекло к ним внимание. Даже под ложными именами остатки клана скоро нашли и, несмотря на сопротивление, фактически уничтожили. Редрейвик остался жить только потому, что в тот момент находился в другом месте, задержавшись на переправе из-за паводка. А они ждали его, хотя могли пересечь границу ещё днём ранее. — Наёши тяжело вздохнула, медленно постучала сухими пальцами по столешнице, снова опустила руку на загривок фамильяра, что до сих пор сидел у неё на коленях. — Рей был в бешенстве. Не загрустил, не упал духом, не впал в истерику. Он просто взбесился. Может быть, просто слишком долго копил злобу, но будь я на его месте, я бы, наверное, упала на месте и больше не встала бы. У границы его ждали родители, жена, тётка, сестра, её муж, два брата с жёнами и несколько племянников. Всё, что осталось от клана. И вдруг он остался один.
— Вы так говорите, словно сами там были, — пробормотала с некоторым сомнением Эстер.
— А я там и была, — вдруг подтвердила Наёши. — Малолеткой, правда, на конкретно этот момент мне лет двенадцать или пятнадцать что ли было? Уже не помню.
— Но… Подождите! — Девушка попыталась припомнить, что вообще слышала обо всём этом, сопоставила время. — Но тогда получается, что вам должно быть больше ста лет!
— А так оно и есть, — снова с улыбкой подтвердила она. — Сто двадцать девять лет. Скоро сто тридцать.
— Но… — Эстер хотела ещё что-то сказать, но умолкла.
— Маги живут немного дольше простых людей, — зачем-то пояснила Наёши.
— Немного?!
— Ну, хорошо, примерно вдвое дольше. Это если стареть естественно и не лезть во всякие авантюры, что в наших кругах большая редкость…
— Стоп! — вдруг снова всполошилась Эстер. — Вы… Вы лично были знакомы с Талаадом?
— Да, — опять кивнула Наёши. — Он лично выкрал меня из рук полиции, когда те догадались, что Савель — не просто кошка. В благодарность я решила остаться в его небольшой — тогда — армии.
Эстер продолжала со смешанными чувствами недоумения и восхищения смотреть на женщину. Если верить рассказу Наёши, она с малолетства приобщилась к сопротивлению и войне, но почему-то казалось, что ничто из этого не оставило на ней никакого видимого следа. Эстер не слишком часто вообще встречала пожилых людей, а среди них всё реже попадались такие, которых девушка могла назвать «приятными». К Наёши просилась приставка «солнышко».
