Вдали слышался смутно знакомый голос. Слов было не разобрать, но Эстер отчего-то была уверена, что едва слышная, всё время повторяющаяся строчка или фраза предназначена ей. Направление, откуда звали или предупреждали, она разобрать не могла и лишь надеялась, что виляющая из стороны в сторону тропа ведёт именно туда, а не куда-то ещё. В любом случае, голос со временем не удалялся. Но и не приближался. Чёрные птицы всё чаще давали о себе знать. В какой-то момент она снова подняла взгляд, среагировав на особенно громкий голос пернатого обитателя местных ветвей. От увиденного пришлось на миг похолодеть, что-то подсказывало, что ничего хорошего это не предвещает. Нет, это не крылья шелестели среди листьев. Это редкие листья колыхались там, где не было оперения и злобных блестящих глазок. Отчасти казалось, что стая пернатых и есть листва. Оперённое стаей хищников дерево; вот и птичьи яйца лежат в раскрытых цветках на концах ветвей, созревают. А там, чуть дальше, среди тонких настоящих листьев, тоже напоминающих оперение, наверняка дозревают птенцы. Так значит, и под ногами не листва? Эстер отступила назад, пытаясь разглядеть сквозь туман мягкую землю. Скорлупа, полуразложившиеся перья, хорошо сохранившиеся черепа с острыми клювами, изогнутыми, как крысиные зубы, и устрашающе глядящими на неё пустыми глазницами. Птицам на деревьях явно не понравился этот шаг назад. Они манили её дальше, вперёд, где слышался ещё более чёткий шорох множества крыльев, чаще перекликались сорванные когда-то прекрасные голоса. Эстер была уверена: когда-то птицы были певчими. Так отчего сейчас они только хрипят и так недовольно щёлкают зубами-клювами, косясь на неё слепыми блестящими глазами? А стая потихоньку начала шевелиться, отдельные птицы то и дело перелетали с ветки на ветку, другие просто хлопали крыльями, крепко держась за насест единственной когтистой лапой.
— Нет, господа, дальше я не пойду, — всё-таки задумчиво проговорила Эстер, ещё раз взглянув на них.
Стая зашумела сильнее, земля зашевелилась, пошла волнами. Сотни крыльев тянули лес вверх, в неведомое небо, свет которого не доходил в эти дебри. Но корни деревьев ещё крепко держались за землю и лишь колыхались дёрн и мёртвая подстилка. Но Эстер не устояла, потеряв равновесие. Птицы продолжали шуметь, кружить над ней, время от времени опускаясь и угрожающе щёлкая клювами прямо над головой, грязные когти проносились мимо, едва не касаясь лица.
— Ладно, прекратите, иду я, иду! — Отмахиваясь от назойливых пернатых, девушка в панике поднялась с земли, спешно двинувшись дальше по тропинке.
Стая ожидаемо вернулась на ветки. Эстер сбавила шаг, внимательней оглядываясь по сторонам. Лес становился реже, через стволы уже было даже видно что-то кроме серых кустов и их длинных ломких колючек. В основе пустые ещё не заросшие оперёнными деревьями места. Стволы, окружающие её, тоже менялись, обретая странные формы.
Тихий зов донёсся откуда-то сбоку, совсем рядом, даже встрепенувшиеся птицы не смогли заглушить чей-то уже чуть сиплый от крика голос. Он звал её по имени. Мимо лица метнулся белый мотылёк, Эстер по инерции проследила за ним взглядом, пока хищная стая снова поднималась в воздух. Невесомая, словно бумажная бабочка едва успела долететь до ближайшего ствола дерева, где была схвачена в когти пролетающей мимо птицы. Но Эстер поняла предупреждение, ещё раз внимательно приглядевшись к дереву, в формах которого ещё угадывались поднятые вверх руки и стройная подростковая фигурка.
Птица пролетела совсем близко, на этот раз задержавшись у плеча и заставив остановиться. В другое плечо тут же вонзились когти, с отвратительным звуком сминая мягкие мышцы и прорастая в плоть. Эстер с криком сбила пернатого паразита, под шум и птичий хрип кинулась прочь с тропы, пытаясь уворачиваться от новых нападений. Под лесной подстилкой снова почувствовалось движение, но девушка уже не придавала этому значения. Где-то в стороне снова мелькнуло что-то маленькое и белое. Не обращая внимания на густой кустарник и кружащихся птиц, Эстер ринулась прямо туда, на зов и это слабо мерцающее пятнышко. Снова мотылёк, снова раздавлен в пепел и сверкающую пыль когтями пернатого хищника. Снова смутно знакомый голос, уже совсем близко.
— Ныряй под ветки!
Кто-то крепко схватил её за запястье и дёрнул за собой, вниз, в самое переплетение колючих зарослей. Эстер попыталась вырваться, но юркий незнакомец оказался сильнее и напористее. Что хуже, когти и клювы или эти длинные шипы, ещё следовало подумать; платье быстро оказалось порванным в нескольких местах, Эстер едва успевала защищать лицо свободной рукой, что тут же оказалась расцарапана в кровь. Птицы в кустарник не залетали, но били крыльями по листве и кричали, бежать в полусогнутом состоянии оказалось тяжелее, чем она думала, так ещё и ноги словно вязли в тумане, отказывались слушаться. От птичьих голосов и шума впору было оглохнуть, а невидимый пока проводник всё тянут и тянул дальше, крича время от времени что-то ободряющее и не отпуская её руки.
