в очень короткое время
становились миллионерами,
так как знали,
где беспрепятственно достать
ценный материал.
Эти «прибыльные» места
для большинства людей
были просто доживающими свой век
заброшенными домами,
выселенными деревнями,
заводскими строениями
и железнодорожными объектами.
Работа металлоломщиков
значительно упростилась
теперь можно было сдать
совсем маленький кусочек меди
и получить за него
достаточно крупную сумму.
Люди стали охотиться
за картами
расположения силовых кабелей,
подобно пиратам ищущим клады.
Настоящие же
охотники за сокровищами,
взявшие на вооружение металлоискатели,
кинулись
разыскивать царские деньги.
Медные полушки и копейки,
которые не стоили и гроша,
сейчас возросли в цене,
а нашедшего медный пятак
и вовсе ждала
большая материальная удача.
Возобновилась охота
на радиоэлектронику
и компьютерную технику,
как в своё время
на швейные машинки
господина Зингера.
Дело в том, что несколько серий
самых первых машинок «Зингер»
были укомплектованы деталями,
содержащими в себе палладий.
Его использовали
при производстве деталей
швейных машин «Зингер»
для повышения износоустойчивости
рабочих поверхностей.
Существовала легенда,
что то ли в ламповой радиоле
«Урал-два»,
то ли в «Сириусе»,
а, может, это был
радиоприёмник «Балтика»,
точнее не скажу,
большинство деталей
были медные.
Это сулило
новоявленным «медноискателям»
баснословное богатство.
В самом же начале
расцвета нового медного века
правительством страны
организовывались
специальные
военизированные отряды
по изъятию меди у населения.
Медные тазы, пузатые самовары,
дверные ручки
и даже изящные канделябры
заменяли на аналогичные
по функциональности предметы.
Краеведческие музеи
получили статус
государственных медных хранилищ.
Новоявленная валюта
породила новые преступления
от незаконной добычи меди
и разработки незаконных месторождений
до банальных грабежей.
Медная революция свершилась
и в ювелирном деле.
На все медные украшения
стала ставиться высшая проба.
Ювелиры стали активно работать
с этим металлом
потому, что он
существенно не уступал
по своим качествам золоту.
Люди не обошли
своим вниманием
и медные сплавы.
Бронза и латунь тоже взяли
в потребительский оборот.
Памятники,
городские скульптуры,
парковые ограды
спешно заменили на изваяния
из чёрного металла – чугуна и стали.
Драгоценные металлы,
к сожалению,
не оправдали больших
надежд, возложенных на них.
Золотые трубы не выдерживали
давления воды и газов.
Платина же плавилась
под действием
высоких температур.
Положение попытались спасти
российские учёные,
обнаружив на «красной планете»
уникальные залежи металла
аналогичного меди.
Но «марсианская медь»
была непригодна
для использования
в промышленности.
Она была ломкой, непластичной
и в отличие от земного металла
была плохим электропроводником.
Сейчас-то для поиска
неразведанных месторождений
этого металла на Земле
разводят
специального рода змей-медянок.
Выпущенная из вольера медянка
ползёт по земле
и сворачивается там,
где в недрах земли лежит медь.
Змейки эти
имеют медно-красный окрас
и вырастают метров до двух.
А на Урале
ходят легенды,
будто люди,
укушенные одичавшими медянками,
заболевают «медной лихорадкой».
Говорят, что если
до захода солнца
не отрезать
укушенную конечность
или не вырвать кусок
«дикого» мяса,
человек становится невменяемым
и, в конце концов,
теряет разум,
но это уже из разряда
местных страшилок
для туристов.
Закончив трапезу,
я строю себе рожицы
в старательно начищенный
медный самовар,
стоящий в центре
обеденного стола.
– Ну что ты как маленький! Ей-богу! —
одёргивает меня мать —
Поди заварки принеси
из кладовой,
чай пить будем!
Я неохотно зашаркал
в заданном направлении.
Здесь в тёмной
неуютной комнате
хранились сухие сыпучие смеси
для приготовления каш,
медные тюбики с мясными бульонами,
красный плиточный чай.
Отломив кусочек сухой заварки,
я поспешил на кухню,
потому что из дальнего угла
раздалось шуршание.
– Опять мыши завелись! – подумалось мне.
Не то чтобы я их боялся,
дело в том,
что мама опять принесёт
этого мерзкого соседского кота
Маркиза.
Он снова будет тырить
со стола всё,
что «плохо» лежит.
А самые лакомые кусочки
относить своему хозяину —
Петру Алексеевичу.
А мама и так платит старику
«арендную плату» чистой медью
за этого прохвоста.
К тому же Петр Алексеевич
ни в жизнь не сознаётся,
что его любимый питомец —
чистокровный королевский мышелов —
всего лишь прожорливый воришка.
И не дай Бог Пётр Алексеевич
примет
это «оскорбление» на свой счёт,
здороваться при встрече перестанет,
да и кота в «аренду»
больше никогда не даст.
Матушка опустила чай
в заварочный отсек самовара,
проснувшиеся чайные листочки
показательно
закружились в вальсе
в стеклянном «смотровом» окошке.
Из медного носика
в уже подготовленную
фарфоровую чашку потёк
горячий ароматный чай.
«Стереокукушка» на стене
выдала своё неизменное «Ку»
и я понял,
что если не хочу опоздать на работу,
мне следует поспешить.
Я надеваю пальто
и выхожу из парадной
в оживлённый проспект.
Пуговицы блестят на солнце,
словно медали Третьей мировой
на гимнастёрке у деда.
Я жду, что вот-вот
прилетит вагон метро,
другие ожидающие
стоят чуть поодаль от меня.
На проводах
натянутых,
подобно гитарной струне,
повисли скворцы,
одетые в латы
своего медно-коричневого оперения.
