Последние четыре дня перед приездом в Сор-О прошли как в тумане. Это время Милия провела в наглухо закрытом фургоне вместе с несколькими другими женщинами, которые шарахались от нее как от чумы и не разговаривали с ней. Два раза в сутки пленниц выпускали по нужде, один раз приносили воду, хлеб и немного сыра. Вместе с едой приходил старый лекарь, возился с плечом Милии и синяками на лице, оставленными тяжелой рукой пустынника, и мазал какими-то мазями воспалившийся ожог клейма. Закончив с лечением, старик брал в руки кожаную чашку с водой, хлеб и долго уговаривал поесть, потому что иначе все его врачевание варлу под хвост. А уходя, качал головой и что-то бормотал себе в усы.
В Сор-О приехали рано утром, было еще темно. Женщин куда-то увели, и Милия осталась одна. Потом пришла толстая женщина вместе с гоа Саттмахом, сменившим свои лохмотья на приличную одежду. Они забрали ее из фургона и отвели в какой-то низкий дом, пахнущий баней. В небольшой комнатке, пока женщина снимала одежду с безучастной к происходящему Милии, лекарь смешал что-то в стакане и заставил девушку выпить это отвратное зелье, а перед тем, как уйти, нисколько не смущаясь вида совершенно голой Милии, долго давал наставления толстой тетке, тыча пальцем в стоящие на столе баночки.
В последующие несколько часов девушку мыли, парили, растирали, вытирали, расчесывали, втирали в кожу ароматные масла и кремы, потом одевали, делали прическу и макияж, красили ногти – товар должен быть представлен в лучшем виде. В довершение всего, полная тетка, руководившая процессом, смазала кожу вокруг клейма мазью из баночки, оставленной магистром, и дала еще того кошмарного питья. После всех процедур и второй порции зелья Милия окончательно пришла в себя и даже стала с интересом поглядывать на очаровательное создание в легком струящемся платье цвета зари, взирающее на нее из огромного зеркала.
«Господи, да это же я!»
Хлопнула дверь. Девушка повернулась и увидела пустынника. Служанок и толстую женщину как ветром сдуло. Хоэ Ксандхар какое-то время просто смотрел, потом подошел, взял за подбородок и повернул ее лицо к свету – синяков не было. С его стороны было крайне неосмотрительно так неосторожно обращаться со своей самой ценной рабыней. Впрочем, ее могли купить и так, за один лишь цвет кожи, но Хоэ Ксандхар любил красивые вещи, даже если приходилось их продавать. Листы-перечни с указанным товаром были вывешены еще накануне, пустынник специально выслал вперед человека, чтобы тот от его имени подал заявку и уплатил налог, поэтому на сегодняшних торгах ожидался небывалый ажиотаж. Однако всякий необычный товар должен дождаться своего, особого, покупателя, и у Хоэ Ксандхара был один такой на примете. Он отпустил лицо девушки и отступил. В другой руке пустынник держал свернутый плащ, внутри которого что-то лежало.
«Неужели решил вещи вернуть? Совесть проснулась?»
Милию так и подмывало сказать какую-нибудь гадость, но она этого не сделала, поскольку глаза на бесстрастном лице Демона Пустыни ожили, и в них на долю секунды отразились сожаление и нерешительность. Словно испугавшись своих чувств, Хоэ Ксандхар швырнул сверток на кушетку, резко повернулся и ушел.
Вычищенный, выглаженный и подшитый плащ выглядел как новый, и Милия тут же набросила его на плечи, потерлась щекой о мягкий бархат… Странное чувство, как будто прикоснулась к чьей-то коже… А внутри были завернуты книга Наставника, вестал и золотой браслет с рубинами.
«Что ж, и на этом спасибо».
Вестал – на шею, книгу – под руку, браслет… Подарок лорда отчего-то казался тяжелее, чем был на самом деле, и неприятно холодил запястье. Милия шевельнула рукой, чтобы избавиться от этого ощущения – свет заискрился и заиграл в кровавых каплях камней. Дан Глисса, едва не ставший ее мужем, как-то сказал, что женщина не может быть свободна по своей природе. Возможно, он был прав. Касандани, гадая по руке, говорила, что не стоит идти против судьбы. Возможно, и она права. А может, действительно попробовать не сопротивляться, и пусть будет что будет, даже если будет иначе?
В комнату вошел худой тип, богато одетый, показал Милии какую-то круглую эмблему, висящую у него на поясе, цепко ухватил девушку за запястье костистой, похожей на птичью лапу рукой и повел за собой. У выхода на улицу на Милию надели что-то вроде паранджи с узкой полоской для глаз, затянутой полупрозрачной тканью, поэтому смотреть по сторонам во время короткого путешествия по людной улочке, ведущей к одному из «служебных» входов на площадь для торгов, не было никакой возможности. У входа сопровождающий показал эмблему охранникам, те кивнули и распахнули дверь.
