У костров кучками сидели воины, отложив оружие и мирно беседуя, прикрикивая иногда на носящихся по лагерю ребятишек или кокетничая с проходящими мимо женщинами и девушками. Вполне мирная картина, если не считать нескольких десятков пленных кочевников-мужчин, скованных по четверо цепями, концы которых были вделаны в бревно громадных размеров. Рядом с ними сгрудились женщины со связанными веревкой руками, прижимая к себе измученных детей. Все они сидели на песке и жадно вдыхали запах пищи. На них никто не обращал внимания, да и могли ли эти голодные и уставшие от долгого перехода люди думать о побеге?
Держась за луку седла, Милия перекинула левую ногу и села по-мужски. Огляделась. Никому не было до нее дела. Когда девушка взяла поводья, кротт заволновался, раздувая ноздри, заплясал, но быстро успокоился, почувствовав опытного наездника. Милия обняла шею животного погладила жесткую гриву, заплетенную в косы, и прошептала несколько слов на саффском, которым ее научил дан Глисса во время первого урока верховой езды. Выпрямилась, бросила беглый взгляд вокруг себя и, не жалея обожженных пяток, ударила в бока лошади.
Кротт взвился на дыбы и рванул вперед. Он легко перемахнул через костер, попавшийся на пути, как кегли разметав бросившихся к нему пустынников. Остальные кинулись врассыпную, но быстро опомнились и пустили вслед несколько стрел. Может, стрелки попались неважные, а может, в спешке не смогли прицелиться, но эти первые беспорядочные выстрелы не причинили никакого вреда, повтыкавшись в попавшийся поблизости шатер. Лавируя между коническими строениями под градом стрел, одна из которых оцарапала Милии щеку, а другая, пропоров полу плаща, так и осталась висеть, кротт опрокинул размахивающего головней пустынника, выскочившего наперерез, перемахнул через телегу и вырвался на простор.
Радость была недолгой. Боло со свистом рассекло воздух и обвило задние ноги кротта, тот упал, громко хрипя и пытаясь встать, а девушка лежала в пыли в метре от него и стонала от дикой боли в плече и бессильной злобы.
Спустя некоторое время Милия стояла на коленях перед Хоэ Ксандхаром. Руки были связаны за спиной, боль тупыми толчками отдавалась в плече, затуманивая сознание. На этот раз девушка смотрела в глаза пустынника. Его лицо было перекошено от ярости.
– Имя!
– Соноран.
Обжигающий удар. Из разбитой губы потекла кровь. Хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть Ксандхара, но они не закрывались, продолжали смотреть. Нагло. С вызовом.
«Где же твоя Священная сила, братец Шеам?»
– Имя!
«Какое имя, гад, которое из них? Я ведь даже не знаю, кто я на самом деле».
Снова удар. Голова гудела, как колокол.
– Имя! – в который раз повторил пустынник хлестким, как пощечина, тоном.
– Милия Стейл Альдо, – одними губами произнесла девушка, пустынника это устроило, и он слегка поостыл.
– Едешь из Роккиаты? – спросил Демон Пустыни.
Милия кивнула, и растрепанные волосы прилипли к мокрым от слез щекам. Не стоило показывать слабость перед Ксандхаром, но девушка ничего не могла с собой поделать. Единственным, что ей удавалось, это держаться в вертикальном положении. И смотреть в глаза шейта.
– В Сойл? – в голосе ехидные нотки, а на лице полуулыбка, как будто что-то знает.
– Нет, – тихо сказала Милия, потому что на большее не было сил, – не в Сойл. Пока. А у тебя кишка тонка меня туда отвезти, – и сжалась в ожидании нового удара, но его не последовало. Вместо этого к ее коленям упал сверток, нет, не сверток, одна из ее седельных сумок. От удара она раскрылась, но Хоэ Ксандхар не поленился нагнуться и вывернуть содержимое на пол так, чтобы Милии было лучше видно. В куче лежало кое-что из одежды и туалетных принадлежностей, пояс-амасаи с выпотрошенными карманами, драгоценности, немного денег, а сверху вестал и книга Наставника Кирима. Пустынник снова нагнулся и поднял вестал.
– Что это? – спросил он.
– Вестал. Это подарок. Может, вернешь?
Наверное, легче было уговорить лису расстаться с Колобком. Хоэ Ксандхар даже не прореагировал на просьбу.
– А книга? – поинтересовался он. – Ты знаешь знаки письма?
– Эти? Немного, – честно ответила девушка.
Демон Пустыни намотал цепочку вестала на пальцы и поднял книгу. Ему было любопытно, и хотя читать он не умел, всегда испытывал трепет перед книгами. Они казались Ксандхару живыми, потому что могли говорить с теми, кто их понимал.
– Что в ней? – спросил шейт почти доброжелательно, продолжая вертеть книгу, разглядывая со всех сторон.
– Магия разума, – вырвалось у девушки.
Пустынник отшвырнул книгу, словно вместо нее в его руках оказалась раскаленная болванка. Его глаза гневно сверкнули, он шагнул к Милии, рывком поднял ее на ноги, схватил за волосы и, глядя на нее сверху вниз, медленно произнес:
– Я продам тебя на рынке, как скотину, сойлийская шлюха. За большие деньги и… Я знаю кому.
Потом он кликнул стоящего снаружи воина, а когда тот вошел, швырнул девушку к нему и коротко приказал:
– Заклеймить.
Проявление слабости такого человека, как Хоэ Ксандхар, стоит дорого, особенно если ее видят чужие глаза. Теперь Милия это знала.
