Она уткнулась лицом в его широкую грудь и разрыдалась. Ей было жалко Енисея, Вербарию, ей было жалко избранных, Сейвена и Крайтера, жалко всех и еще… Себя. Но не себя теперешнюю. Было жалко, что она не поддержала Енисея в его тяжелом странствии. Тоскливо от того, что она не знала его раньше, что могла вообще никогда его не узнать! Но узнала. От этого знания в груди становилось горячо. Хотелось обнять и никогда больше не отпускать его. Он жил тысячи лет, пусть проживет еще тысячи, но пусть… Пусть все ее дни теперь принадлежат ему. Им.
Взбитую, всю истерзанную кровать они оставили и, усевшись прямо на полу, на плаще Енисея, остывали, допивая прохладный чай.
Все, что выдавала в Енисее робота, это вес. При его росте и комплекции он весил раза в полтора больше, чем ему было положено. Он был мягок и нежен с ней, где нужно — тверд и напорист.
— Енисей, ты всегда был таким? Ну, таким… Человеком?
Она лежала головой у него на коленях и заметила, как при ее, наверное, наивном вопросе, он улыбнулся в бороду.
— Нет, конечно. Послушала бы ты меня вначале. Бзз-т, то, да бзз-т, сё. Страшно косноязычен был. Да и выглядел как робот из фантастических книжек прошлого века.
— Я не о том, — Юки поднялась и села рядом, облокотившись о кровать. — Ты человек внутри.
Енисей пожал плечами.
— Люди ведь тоже не людьми рождаются. Все, любую черточку себя, своего характера они черпают из общества. Общества родителей, братьев, сверстников, учителей и просто тех, кто рядом. Общественные веяния того или другого времени выстраиваются в человеке декорацией, на чьем фоне разыгрывается вся его жизнь. Иногда декорации рушатся и человек разучивает новую роль из актуального спектакля истории. За свою жизнь я таких декораций перевидал у-у-у, целый замок отстроить можно! Но общество у меня было одно.
— Триста восемьдесят вербарианцев…
— Ради них я научился спать. А спать я мог долго, по целым месяцам. Первые пятнадцать тысяч лет я так и делал. Впадал, как медведь какой, в спячку и проводил долгие зимние вечера со своими друзьями. Для них, или для нас, если хочешь, я устроил эдакую Вечность в миниатюре внутри себя. Там и учился. Помимо приятного общения так я еще и свой ресурс сберегал. Потом, когда народу на Земле стало побольше и от каменных игрушек они перешли к железным, долго спать уже не доводилось, ведь у меня была своя цель. Я хоть и робот, но робот не вечный. Когда-нибудь и мне должен прийти конец. А ко времени, когда мои шарниры окончательно заржавеют, я должен был найти для них новый берег. И нашел.
— В интернете?
— Угу, там. Широкий берег. Всегда есть, где спрятаться и сохраниться.
— А Вторая жизнь?
— М-м-м. Это скорее цветастый интерфейс такай.
— Все равно не пойму. Как они стали информацией? Я имею в виду, если весь интернет, это только программный код, пусть и большой, то как крохотные сгустки биоэфира смогли стать цифрами?
— А как это делаете вы, когда погружаетесь во Вторую жизнь?
— Все делает пятый мозгошин. Он комплексно эмулирует все шесть органов чувств. Угнетает импульсы физиологических рецепторов и подает в мозг свои модифицированные импульсы, синхронизированные со Второй. Но ты ведь и сам все знаешь.
— Тогда, что происходит во сне? Где в человеке спрятан этот природный мозгошин? Ведь разве сновидения это не, как ты выразилась, эмуляция органов чувств?
— Да, но она безотчетная. Во сне ведь нельзя намеренно что-то сделать, все происходит само собой.
— Но ведь есть люди, которые умеют контролировать сны. И, в принципе, любой может научится технике осознанных сновидений. А тогда получается, что личности бродят внутри собственной личности, — Енисей добродушно усмехнулся. — Земляне большие молодцы. Многому сами научились, разобрались в своих телесах хорошо, но вот о сознании или даже просто о снах разумение имеете поверхностное. Ведь это вы сами во сне, ваша ментальность — душа ваша! — в мозгу ворочается. Вынимает из мозга все то, что за день было принято.
— Я не сомнолог, а инженер серверного пространства.
— Не обижайся, я не хотел уязвить тебя. Этого не только ты, этого никто не знает. А если кто и догадывается, то заботливо огородит себя забором из логических объяснений, да шмыг назад, к понятному и родному.
Он немного подумал, как бы окидывая умственным взором все сказанное.
