Пока Скворцов трясущимися и вдруг занемевшими руками искал под комбинезоном пистолет, тварь откусила ручку так, что у опешившего Вавилова в кулаке осталась лишь ее наружная часть. Но открыть дверь гадина так и не смогла — Заур навалился на нее своей широкой спиной. Удар, еще удар. С той стороны как будто кувалдой орудовали такие вмятины оставались на металле.
— Готово! — выпалил, наконец Евгений и приготовился стрелять.
— Заур, — скомандовал Вавилов, — на счет три! Два, три!
И они бросились на пол. Сразу же раздалось несколько выстрелов, казалось, оглушивших до крови в ушах. Запахло пороховым дымом, но… Стало тихо.
Вавилов перевернулся на спину и отполз. Белый свет потух, вспыхнул красный и на головы полярникам хлынул душ противопожарки, но тут же и прекратился — Скворцов ударил по кнопке на стене. И опять тишина, нарушаемая только торопливым дыханием и журчанием воды. Продырявленная тварь лежала на полу и не шевелилась. Заур встал, надел сапог, и мыском поворочал простреленную голову.
— Издохла?
Осмелев, он нагнулся и потыкал обувным рожком взбугрившуюся зеленую спину. Тварь все так же валялась без движения.
— Твою же ж мать, — простонал Вавилов и поднялся по стеночке. — Так это ж гадюка могла нам в любое время бошки понадкусывать?!
— Угу, — промычал Заур. — Могла, но не хотела. Послушными мы были.
— Жека, держи ее на мушке, — проворчал Вавилов. — Патроны еще есть?
— Ага. Пара штук.
— Я сейчас.
Вавилов ушел, и вернулся с двумя баграми, один он вручил Зауру, вместе они подцепили тушу и выволокли ее на белый снег.
— Это просто нечто какое-то, — изрек Васька, когда к его ногам рухнул кошмарный труп. — Мутировал что ли?
— Не знаю, — буркнул Вавилов и спустился к программисту по лесенке. Следом за ним на землю спрыгнули Заур и Евгений. — Сам-то как думаешь?
— Ну, — протянул Васька, нагнулся и заглянул в перекошенное, искаженное зубами, глазами и носами лицо. — Оно как будто слиплось. Помните, фильм такой был: «Нечто» Джона Карпентера…
— Нет! — Хором ответили товарищи.
— И кончай про фольклор прошлого века, — угрюмо добавил Вавилов. — У нас тут не киношка, а срань какая-то.
— Ну и напрасно, — вздохнул Васька. — Похоже очень.
Заур, особо не церемонясь, вонзил багор в тушу и перевернул ее. Мерзостный вид чудовища, отчасти скрытый полутьмой помещения, отчасти стремительностью событий, теперь раскрылся в полной мере. Помимо слипшихся и троекратно втиснутых друг в друга рож, у существа оказалось шесть тонких, удлиненных рук, торчащих из под мышек как у Шивы, толстые, вросшие друг в друга ноги, и пустая, будто выеденная голодом, брюшная полость. Пальцы на руках стали длинным и заостренными на концах, точно паучьи лапки. То там, то здесь на почерневшем теле торчали острые и длинные шипы. Раны, оставленных пулями и остриями багров не кровоточили. Из них сыпался мелкий черный песок, от которого снег вокруг темнел, но не таял.
— Твою мать, а?! — Всплеснул руками Женька и схватил себя за голову. — Одно лучше другого! Это ж звиздец! Этого мы точно никак не скроем! Даже если всю эту мутату зароем в землю, я ж всю керню изрешетил! Как это-то я объясню?!
— Заур, ложечка с тобой? — тихо произнес Вавилов и присел над трупом.
Товарищ подал инструмент, и он зачерпнул в него немного черного песка, поднес к глазам, прищурился. Песчинки не просто лежали горкой, они двигались, шевелились, рябили как… Как помехи на старом телевизоре или как кучка очень мелких черных муравьев. Движение отчетливо улавливалось, но отчетливо разглядеть его не удавалось.
— Жень, приготовь саркофаг, — прервал Вавилов причитания Скворцова. — Надо законсервировать эту дрянь. Заур, отстегни прицепное с керней и тоже запечатай ее как можно тщательней. Дыры от прострелов замажь моменткой. Вась… Да не трогай ты это голыми руками! У тебя банка из прочного стекла найдется?
— Да, есть колба для едких жидкостей.
— Неси скорей.
Пока Скворцов разворачивал сферический саркофаг из титана, а Шаов опечатывал керню, Вавилов все тем же обувным рожком аккуратно насыпал в принесенную Васькой колбу черного песка. Едва он наполнил ее и отошел, как под труп, вместе с продолжавшим чернеть снегом, врылась чаша саркофага, а сверху ее накрыла вторая такая же, образовав прочную, непроницаемую сферу. После чего шар, ярко блестящий в лучах низкого солнца, подняли лебедки и он повис на цепях, точно громадная капля.
Группа вернулась в кабину головного вездехода и расселась по креслам. Все молчали. Вавилов чувствовал себя героем фантастического боевика. И именно героем, а не актером, ибо у него не было ни вторых дублей, ни контракта от которого он мог бы отказаться, послав в чертовой матери агента, что подкинул ему роль в этом дерьмовом фильме. И если до сего момента все происходящее пусть и явствовало бредом, но не было столько откровенно опасным.
Однако ж тварь исдохла и узнать чего-то нового от нее не удастся. Впрочем, была ли она жива? Он посмотрел на колбу, в которой копошилась «кровь» чудовища. Может, эти древние роботы какие-то? Биологические автоматы на службе Атодомеля.
