Перед ней стоял Енисей. Ее Мастер.
Всё и пирамида со своими загадками, и уместившиеся в ней люди, и даже сестра — пропали. Она видела только его. Видела изумленно округлившимися, все еще не верящими глазами. Но это был несомненно он.
Под ее пристальным, ошалелым взглядом Мастер смутился и потупился. Он решительно не узнавал ее.
— М-мастер? — с запинкой выдавила из себя Юки. — Ты разве меня не узнаешь?
— Простите, — пробормотал он и поджал губы в извинительной улыбке. — Мы знакомы?
— Енисей, это ведь я Юки! Ты рассказывал мне про Вербарию, помнишь? Ну, как же так!..
При упоминании о Вербарии и у забывчивого Мастера и у тощего капитана отвисли челюсти. Какое-то время они просто хлопали глазами то на нее, то на Эйру и ничего не могли сказать.
— Едрыть, — наконец, промямлил тощий. — Я даже не знаю, что теперь и думать. Вы от Верховного? Зна-знаете Атодомеля?
— Вот оно! — Взвизгнула Эйра, сорвала с головы хиджаб, бросила его себе под ноги и запрыгала на месте, хлопая в ладоши. — Я знала, я знала, я знала! Я знала, что будет именно что-то эдакое! Господа! — остановила она свои бесновенья и положила одну руку на плечо Мастеру, а другую — тощему. — Теперь мы просто обязаны уединиться и очень, очень много рассказать друг другу. Так ведь? Так?!
Больше прочих недоумевал экскурсовод, что перекатывал взгляд от одного к другому и ни слова не понимал, поскольку весь диалог велся на непонятном ему языке. Когда же Юки выплеснула на публику заряд радости, он смекнул, что, верно, это старые знакомые или единоверцы, или земляки, нежданно-негаданно обретшие друг друга при столь случайных обстоятельствах. Улучив мгновенье, об этом он и спросил у Абы по-английски.
— Да, да, — поспешил заверить его догадку тот. — Эмм, мы много работали вместе, но не лично, а по дистанционному интерфейсу. Обкатывали, как выяснилось теперь, вместе одну и ту же испытательную машину. Они по голосу нас узнали.
Он улыбнулся и, хитро сощурившись, снова вцепился в локоть экскурсовода.
— Дорогой Мустафа, теперь-то вы просто обязаны оказать нам честь и провести особую экскурсию. Иначе пред дамами станет очень, очень неудобно. Ну, вы понимаете меня, ведь так?
Мустафа, который и без дополнительных увещеваний был уже на все согласен, только тяжело вздохнул. Что ему оставалось делать? Тем более закрытая для туристов пирамида была не столь уж и запретной. Ежемесячно, ли дважды в месяц, он, ли Саид, водили туда особых гостей. А компьютерщики, обслуживающие тот странный сервер, так и вовсе шныряли туда сами собой, чуть ли не каждую неделю.
Поэтому Мустафа соорудил понимающую физиономию, многозначительно кивнул и предложил следовать за ним.
Переход от пирамиды к пирамиде осуществлялся по длинным тоннелям. Они не были оформлены столь изящно, как тот, по которому вводили в обитель пришельцев. Так, простые бетонные стены, низкий свод потолка с рядом светодиодных ламп и длинна, которую сподручней было преодолевать на велосипеде. Провожатый, кстати, предложил им воспользоваться транспортом, стоящим тут у входной двери, но гости предпочли пеший ход. Им было, что обсудить дорогой.
Пилот, как две капли воды походивший на Мастера, оказался на самом деле и не пилотом даже, а геофизиком, только что, на том упавшем вертолете, прибывшим из Антарктики. Его сухопарый товарищ пилотом тоже не являлся, зато водил за собой одно из тел Верховного. Узнав про это, сестрички слега напряглись, но быстро и успокоились: ведь будь у того коварный замысел в голове, рассказывать о своей работе он явно не стал бы.
Когда, чередой взаимных рассказов, речь зашла о манипуляторе, Иван (а именно так звали поддельного Мастера), воровато оглядевшись, достал из карманов обмотки полукругов и предъявил их сестрам, но отдавать насовсем отказался.
— Я не то что б не доверяю вам, — сконфуженно проговорил он, убирая части манипулятора в разные карманы. — Ведь очевидно, что это рука… Край… Эмм, Да, Крайтера, свела нас. Просто это наше единственно оружие против Верховного. Мудрецов Ра.
В целом же рассказ Ивана и Абы ни в чем не противоречил тому, что было известно сестрам. Он лишь доподлинно раскрыл обстоятельства находки остова Вербарии, сохранившихся там древних, утвердив за последними окончательную цель — освобождение Атодомеля.
