Женщина закинула рюкзак на плечо и двинулась в обратную сторону. Когда она поравнялась с Ивом, хлопнула его по плечу и усмехнулась:
— Что, Тихоня, не привык детей убивать?
Она сказала это вроде бы дружески, безо всякого скрытого смысла или упрека, но Иву вдруг нестерпимо захотелось ей врезать. Вместо этого он опустил голову. Пробормотал:
— Не сказал бы, что меня это радует.
— Это просто работа.
— Можно было убить его быстро.
— Не подумай, что мне это нравится. Просто ради интереса. Вдруг в будущем пригодится. Мы ведь ничего не знаем об этих тварях. — Арахна обернулась к Шлаку и с ноткой одобрения в голосе заметила: — А ты молодец, что взял крюкомет. Сам додумался?
— Странно, что ты не додумалась.
— Да брось ты, я серьезно. Без крюка мы бы, наверно, до вечера ее ловили. — Женщина снова повернулась к Иву. — А тебе спасибо за мазь. Кажется, мы неплохо сработались.
В ее голосе больше не было обычной официальной вежливости. Она казалась радостной после удачного завершения задания, может, даже улыбалась под респиратором. Шлак тоже светился энергией и воодушевлением. Жесть просто мрачно молчала и глядела перед собой. Сложно было предположить, о чем она думает.
Ив немного замедлился и пошел позади всех. Не хотелось слушать обсуждение дела и уж тем более не хотелось участвовать. Как никогда остро он ощутил, насколько сильно не вписывается в компанию работников Тощего. Он никогда не был одним из них и не станет. Не хватает жёсткости. Перед глазами до сих пор стояла морда маленького существа, его полные боли и ужаса глаза. Ещё одно воспоминание, которое будет преследовать в кошмарах. Ещё один поступок, о котором он будет жалеть всю свою жизнь.
За столько лет он так и не смог стать по-настоящему равнодушным к тому, что делает. Зато научился отлично притворяться. Даже собственную сестру убедил в своем безразличии. Если бы можно было поверить в свою ложь так же легко, как поверили остальные, жить стало бы гораздо проще.
Ужасно болела голова. Мила провалялась на кровати весь день, пока ее череп разрывался изнутри, а единственное, что было доступно для облегчения боли — холодный мокрый платок на лоб. После того случая Ив убрал все таблетки и выдавал их сам в строго ограниченном количестве. Словно малому ребенку, которому ничего нельзя доверить. Это было не слишком приятно, но она заслужила.
Из-за боли она не могла ни есть, ни спать, и даже на любимом деле сосредоточиться не получалось. Как бы сейчас пригодились таблетки… Хотя и они в последнее время не помогали, а лишь слегка притупляли боль.
Ещё и эти постоянные тревоги. Страх с каждым днём всё усиливался, а проблема оставалась нерешённой. В утренней новостной сводке Мила вычитала, что Чистильщики этой ночью обшарили соседнее здание. У нее началась паника.
Может быть, следующей ночью Чистильщики, эти биомеханические андроиды, собранные из тел мертвых людей и наделённые искусственным разумом, заявятся в ее квартиру. Они потащат ее в порчеприемник на регистрацию, а брата арестуют или убьют на месте за то, что скрывал порченую. Он даже не поймет, что происходит.
Совсем необязательно, что ее дом следующий на очереди. Проверки проводят в случайном порядке, чтобы порчи не знали заранее, где будет безопасно. А это значит, что пока ещё не поздно, нужно действовать. Нужно срочно что-то придумать, чтобы оградить брата от той опасности, которую представляет одно ее присутствие в квартире.
Выбор небогатый: покончить с собой или уйти из дома и ждать, пока ее найдут. Первый вариант представлялся Миле менее болезненным. Разок чиркануть по венам или просто спрыгнуть вниз — и все, никаких больше проблем, страхов. Никакой боли. Однако и в смерти была загвоздка. Если она умрет в квартире, следователи увидят тело, поймут, что она порченая, и все равно арестуют Ива за молчание. Никто не будет разбираться, знал он о рогах или не знал. Империя жёстко наказывает всех, кто идёт против ее воли. Для этого достаточно малейшего подозрения. Поэтому, если бы Мила хотела покончить с собой, первым делом она избавилась бы от чипа личности, вживленного в предплечье, и от браслета — всего того, что укажет на ее семью. Потом она зашла бы в другой район… Впрочем, ещё на этапе выхода из квартиры возникли бы проблемы.
Второй вариант включал все те же пункты, кроме смерти.
Однако и в том, и в другом случае оставалась вероятность, что ее личность определят по лицу. К Иву опять-таки будут вопросы. Брат сможет избежать подозрений только в том случае, если лично сдаст ее властям. Вряд ли у него хватит сил на такое…
За окном опустились сумерки, а брат все не появлялся. Нужно обязательно рассказать ему все сегодня. Но стоило только подумать об этом, как участился пульс и задрожали руки. Как он отреагирует? Расстроится или разозлится? В любом случае, эта новость перечеркнет его жизнь, и всё то, что он сделал, ради чего старался, в один момент потеряет значение. Это Милу волновало гораздо больше, чем то, что случится с ней. Порченые умирают быстро, а их семьям приходится жить с этим всю жизнь.
