– Вот кому сейчас хорошо, – покосился Радистав на сумку, видно, тоже совсем не прочь вздремнуть, отдохнуть от долгой дороги. – Да, здесь живет мой друг Алуш. Он не то чтобы не любит ирийцев, но у него свои понятия о жизни в этом крае.
Мы подъехали к небольшому дому. Коней оставили во дворе. Кое-как за время дороги я приспособилась, и теперь позор в виде падения с лошадки на четвереньки мне не грозил. Взяв сумку, я быстро направилась за Радиставом. Постучав три раза, а потом позвонив в колокольчик, он замер перед дверью.
Первые секунды ответом нам была лишь ночная тишина и стрекот цикад (или кого-то другого, жутко похожих на этих говорливых насекомых). Потом дверь отворилась.
– Кого еще… – начал было хозяин, но, разглядев моего спутника, удивленно моргнул: – Радистав? Какими судьбами?
– Долго рассказывать, Алуш, – ответил тот. – Но я рад тебя видеть. И если пропустишь, то узнаешь нашу историю.
– Да, конечно. – Мужчина посторонился, но, кивком указав на меня, тут же спросил: – А кто она?
– Дхайя. Но человек слова. Она со мной, ей можно верить, – ответил Радистав, проскальзывая мимо хозяина в дом.
Надо же. С чего это он взял? Впрочем, ладно, потом разберемся.
– Добрый вечер, – решила я показать свою воспитанность и прошмыгнула вслед за Радиставом.
– Скорее уж ночь, – пробормотал Алуш, закрывая за нами дверь. – Но это ничего. Это мы переживем.
Белоратский дом – вещь уникальная, чистая и уютная. Похожа на общепринятую. Только каждое окно украшено матово-белой и перламутровой мозаикой. Кое-где украшения занимают больше двух третей всего окна, и для меня истинная загадка, каково ее назначение, кроме эстетического. Все осмотреть я толком не сумела. Да и, признаться, попросту с ног валилась, поэтому отметила лишь самое необычное.
Хозяин выглядел лет на сорок. Но, возможно, он был и старше. Ручаться в этом странном месте ни за что нельзя. Статный крепкий мужчина чуть ниже Радистава. Снежно-белые волосы, стянутые узкой лентой; приятные черты лица, просторная льняная одежда. Правда, глаза жутковатые. Эмалево-голубые. Причем настолько бледные, что порой казалось – они такого же цвета, как мозаика на окнах. Позже Радистав рассказал, что стекла украшают из-за древнего поверья: души воинов-великанов, охраняющих край, могут войти в любой дом и защитить его от недобрых сил только через специальную дверь. Именно этой дверью и считалась «мраморная мозаика». Глядя на Алуша, я почему-то не могла отделаться от ощущения, что смотрю на хорошо загримированного деда Бойко, решившего немного подкорректировать внешность.
Алуш быстро собрал на стол. При этом он не спрашивал, голодны ли мы. В Белоратке тоже в ходу обычай – накорми гостя, он все равно захочет в процессе. Еда не отличалась изысканностью и экзотичностью, но была сытной и недурной на вкус. Лепешки, напоминающие армянский лаваш, мясо, сыр, зелень, в которой я заподозрила далекую родственницу петрушки, и прохладный мятный сок сделали свое дело. Голод и жажда исчезли, их место заняло искреннее желание поспать и не видеть снов. Не говоря уже о том, чтобы рассказывать Алушу, откуда мы приехали и, собственно, почему. Однако вежливость никто не отменял. Поэтому пришлось постараться прийти в себя (дома это обычно удавалось при помощи кофе; матушка шутила, что я буду счастлива, бодра и весела только тогда, когда драгоценная кофеиносодержащая жидкость начнет поступать мне прямо в вены) и отвечать на вопросы белората. Кажется, это мне почти удалось. Потому что я сумела, не запинаясь и не путаясь в деталях, рассказать Алушу, кто я, откуда взялась и почему не полюбилась ирийцам.
Видя наше убитое состояние, он не стал долго мучить нежданных гостей. Однако, снабдив постельными принадлежностями в виде продолговатого валика (видимо, служившего подушкой) и одеяла, развел руками, извиняясь, что спать нам придется на улице. В первый момент меня это не воодушевило, однако Радистав, наоборот, обрадовался и, не дав мне одуматься, ухватил за рукав и потянул за собой.
Бездонно и черно белоратское небо. Усеяно мириадами звезд, что освещают путь заплутавшим и потерявшимся. Коронованный полумесяцем луны, взирает на спящую землю повелитель ночи, оберегая своих детей. Дневные заботы остались за порогами домов, ждут восхода солнца. Только с ним они снова имеют право войти внутрь и подхватить, закружить людей в хлопотах и заботах. Но ночь – дочь тишины. Ночь – время для сна. И нет места ничему иному.
Подперев скулу кулаком, я смотрела на вершины гор. Казалось, даже при свете звезд они светятся каким-то невероятным огнем. Словно белые боги жили внутри них, передавая собственную жизнь камню.
А во дворе Алуша… Нет, это был не двор. Скорее уж комната, просто без крыши, со стенами, сплетенными из крепкой лозы. Радистав сказал, что здесь принято иметь такое помещение на случай жаркого времени. Кроватями нам служили широченные лавки, на которых лежали набитые соломой матрацы и несколько пледов. При добавлении к этой композиции одеяла и подушки получилось королевское ложе. Да и еще на свежем воздухе.
