В конце концов Кара помогла мне вытереться, ловко закутала в плотную ткань и вывела из купальни. Шарик остался в бассейне. Плюхаться с эйями ему явно понравилось куда больше, чем бегать с вечно влипающей в неприятности хозяйкой.
Меня проводили в небольшую комнату с огромной кроватью, застеленной рыже-красным покрывалом; с несколькими сундуками из светлого дерева, узкой лавкой и невысоким столиком. На стене висело бронзовое зеркало, возле него – полочки, заставленные миниатюрными пузырьками и баночками. Рядом на аккуратной деревянной вешалочке висели изумительно красивые гребни.
– Садись за стол, – мягко произнесла Кара. – Принесу тебе поесть и кое-какую одежду.
Я кивнула и устроилась на скамье. Она, кстати, оказалась обита каким-то интересным материалом, напоминавшим наш кожзаменитель. Подперев щеку рукой, я бездумно уставилась на кровать. Мысли разбрелись в голове. Что делать и как отсюда выбираться, я не представляла. То, что меня видел брат царя, ни капли не радовало. Это же как пить дать – сам Горебор захочет поглазеть на ту, которая ходит с ручным змеем. Эх, как там мои сейчас? Валерьян, дед Бойко, мама с папой?
При воспоминании о Скорбияре по телу пробежала дрожь. Из тех, что в любовных романах мерзко именуют «сладкой». Красивый до неприличия мужик, как раз мой сексотип. Будь мы дома, не хлопала бы ресницами, а развила деятельность по его соблазнению. Однако тут… Тут не до этого.
«Эка вы, Виктория Алексеевна, размечтались, – одернула я себя. – Мужиков вам распрекрасных подавай. Ай-ай-ай, нехорошо».
Вздохнув, посмотрела на свои руки и тряхнула головой. Спать хочется страшно, но сначала нужно поесть.
Дверь открылась и появилась Кара. Она принесла глиняную миску с мясом, запеченным с необычными сладковатыми специями, вкуснейшую лепешку с кунжутом и кувшин с хмельным напитком желтого цвета.
– Ешь, – улыбнулась она. – Радистав сейчас на совете у царя, поэтому придет только к вечеру. Успеешь выспаться как следует.
– Спасибо, – пробормотала я, стараясь не слишком хватать еду, а то сочтут, что пришла из голодного края.
– Если что-то понадобится, постучи три раза в дверь, – добавила девушка. – Здесь наложены особые чары, я сразу увижу в кристалле зова. И за змеем пригляжу, не беспокойся.
– Угу, – кивнула я, вцепившись в лепешку.
Кара снова улыбнулась и вышла из комнаты.
Объевшись до неприличия, я поняла, что жизнь не так уж и плоха. Перебралась на кровать и почти сразу же заснула без снов.
…А вот пробудилась от того, что кто-то меня целовал. Или я еще сплю? Вздрогнув, дернулась в сторону, однако меня резко прижали к постели.
– Тихо, – произнес низкий мужской голос, а черные глаза напротив нехорошо прищурились.
Я сглотнула, замерев кроликом перед удавом. Это не сон? Что делать и куда бежать? Мозг спросонья соображать откровенно отказывался.
Да я в жизни никогда не удирала от мужчины! Всегда все было тихо-мирно и по согласию! Ой, мамо…
Ведь, прижимая мои запястья к постели, надо мной склонился Скорбияр.
Мозгом завладела паника, а тело вмиг стало не лучше безвольной тряпичной куклы. И дело не в роскошном мужике, который даже не думал менять позу.
«Хочет придушить? – мелькнула чумная мысль. – Но тогда бы не целовал. Или… может, у братьев царей так принято: сначала поцеловать, потом придушить?»
На губах Скорбияра появилась довольная улыбка. Он выпрямился, ослабил хватку, но не отпустил. Я шумно выдохнула. Елки зеленые, Шарик-предатель! Плещется в своем бассейне! Так бы хоть как-то отвлек внимание, пока бы я соображала, как выбраться.
– Паника утихла? – немного скучающим голосом поинтересовался Скорбияр.
Возмущение вспыхнуло ярким огнем, вытеснив весь страх.
– Трансформировалась, – ядовито произнесла я. – Что вы тут делаете? Или у нарвийцев так принято: сначала вламываться в бассейн, а потом в спальню к гостье?
А что? Лучшая защита – это нападение. Возможно, хоть как-то сотрет эту самодовольную усмешку с губ. Красивых губ. Такие бы попробовать на вкус. Ну чисто чтобы сравнить с теми, что целовали меня раньше. Хотя мы же почти и так…
Мысленно отмахнувшись от не вовремя появившихся воспоминаний о прошлых пассиях, я выжидательно посмотрела на Скорбияра… И разочарованно осознала, что эта зараза довольна моей репликой.
– Отлично, – сказал он. – Соображаешь неплохо. Грубиянка лучше дуры.
Я прищурилась. Показывает остроумие. Ну-ну, отпусти руки, посмотрим, что ты собой представляешь.
– Слушай и не перебивай.
Тон все тот же скучающий, только вот черные глаза абсолютно серьезны. Нет ни тени насмешки. И от этого как-то не по себе, будто за шиворот кто сыпанул горсть снежинок.
– Я знаю о тебе все, – ровно произнес Скорбияр.
Плохо. Пусть даже чересчур самоуверенно, ибо все знать нельзя, но все равно плохо. Я осторожно поерзала, чтобы размять начавшее затекать плечо от неудобной позы. Скорбияр не обратил на это никакого внимания и продолжил:
– Видел, как ты появилась возле завесы Ашьи, знаю, что гостила у фалрьянов, а потом приехала в Даарью.
