Отто шёл по дороге от терминала, намереваясь зайти в ближайшее подходящее для посещения место – многоэтажный финский магазин (вроде бы электроники), большим плюсом которого было наличие на крыше бесплатной смотровой площадки, с которой открывался вид на столицу. Там же стоял истребитель, но Отто он был не интересен. Ещё менее интересен Отто был жуткого вида огромный восьмиметровый ссущий мальчик розового цвета – скульптура рядом с магазином, очевидно, считающаяся финнами их национальным достоянием. У Отто на такие скульптуры-фонтаны реакцией было лишь праведное гневное разочарование в современном искусстве.
Постояв немного на пустынной утром смотровой площадке и попытавшись собраться с мыслями (но так и не преуспев в этом), Отто решил, что пора домой. И когда он вышел на улицу, он наконец увидел то, что видеть ему совсем не следовало. Кое-что похуже отвратительной восьмиметровой скульптуры. Гораздо хуже. Рядом с ней стоял пиллар. Большая рекламная тумба с большими цветными постерами. Только сейчас, повернувшись лицом в сторону терминала, Отто увидел,
Новая книга Огрызка.
Отто стоял, не в силах оторвать взгляда от постера. Оформление книги в финской версии было ещё лучше, чем в эстонской. Имя автора напечатано ещё более красивым шрифтом. Реклама привлекала внимание. Отто пытался разобраться, что он чувствует, смотря на эту переводную (заслужившую перевод!) рекламируемую (заслужившую красивый пиллар!) книгу, но разобраться так и не смог, зациклившись на надписи под книгой. Вернее, надписи было две – «Новинка!», что Отто и так знал, но ещё и дополнение: «И уже ХИТ продаж!».
Ни одна книга его, Отто, не переводилась на финский язык. Не становилась в Финляндии хитом продаж. Не сверкала на красивых постерах. Почему?
бегущей строкой высветилось у него в голове, но Отто лишь отмахнулся от собственных мыслей, а заодно почувствовал, как выпитые ранним утром в кофейне около дома Пярна стаканы с коричневатой жидкостью просятся на волю. Усилием воли подавил тошноту и сосредоточился на постере, рекламирующем новую книгу Огрызка. Мимо прошли эстонские туристы, расхваливающие друг другу достопримечательности, которые они успели посмотреть. Отто не интересовали красоты Хельсинки. У него совершенно испортилось настроение, и причиной тому распиаренная книга Огрызка послужила даже больше, чем сообщения от Абсорбента и оказавшийся пустышкой Хендрик Пярн. Ближайший рейс обратно в Таллинн оказался через час. Отто купил билет, ругая себя за неоправдавшуюся расточительность, хотя его вины в этом не было.
И пока он шёл назад к терминалу, покупал билет, садился на паром, плыл на нём в Таллинн, в душе его медленно, но необратимо верно созревала решимость снова совершить ошибку. Абсорбент поймал его в капкан. Огрызок поймал его в капкан. Сам Отто поймал себя. Но его это уже не волновало. К моменту, когда Отто сошёл на эстонский берег, его волновало только одно: продолжение большой игры.
Версии отличались друг от друга мотивом, трактовками способа убийства и прогнозами времени поимки Абсорбента. Комментарии полыхали огнём. Они могли обсуждать Абсорбента где угодно, на любом сайте, освещавшем эту тему (не забывая цитировать Саара), но большинство собиралось всё-таки здесь. В обители информации. Колыбели беспокойства. Источнике кровавых подробностей. Каждый находил на сайте что-то своё. Кто-то даже знакомился – на глазах Арво образовались две интернетные парочки, насколько он мог судить по тому, что читал. По этому же он мог судить о контингенте посетителей. В целом он интересовал его гораздо меньше, чем их количество, но всё равно не радовал. Две трети читателей оставались читателями, безмолвными, преданными (теперь – когда Арво первым предупредил их об опасности), может быть, даже скучными. Последняя треть упражнялась в словоблудии, остроумии и дедукции в комментариях. Арво любил читать комментарии. Даже если там не было ничего интересного, ничего достойного уровня, всё равно – любил. Они оживляли его статьи.
И фотографии.
В основном они строили версии, поносили полицию и ужасались деяниям Абсорбента. «Бесчеловечные убийства!» А что, бывают человечные убийства? Арво не любил, когда атмосферу нагнетали банальностями, противоречащими здравому смыслу. Ему можно было так делать. Потому что он действовал гораздо тоньше, изящнее и всегда во благо. Остальным – нет. Когда дело касалось особенно щепетильных вопросов, Саар подавал всё в такой форме, что привлечь его к ответственности было нельзя, а прочесть всё между строк – можно. Это называлось талантом.