И потом в какой-то момент тебе пришлось подняться еще на одну ступень, на последнюю: от отвращения к ненависти. Сначала – ненависти по отношению к «старой манере поведения», так сказать. Ведь представители этой человеческой породы, которую ты хорошо изучил еще во времена пребывания там-на-Востоке, Здесь, в своем крушении без настоящих страданий, оказывались настолько ничтожными, что в момент их гибели тебе с неизбежностью открывалась, среди прочего, их индивидуальная неустойчивость, точнее, полное отсутствие у них индивидуальности, ты даже не мог удержать в памяти их лица. Любая подлинная смерть индивидуальна, она есть память (это ты знал) – но смерть=здесь есть всего лишь механическое поточное производство, как на фабриках-бойнях; здесь даже память превращается в фарс. Меморицид. И ты снова прячешься в непроглядной пустоте своей маски & выковыриваешь из ненависти – твоего последнего аутентичного чувства по отношению к анонимному известковому потоку клиентуры, так что эта ненависть сама=по-себе, не будучи направленной ни против кого конкретно, ни против чего, присутствует в тебе постоянно, – ты выковыриваешь из этой безобъектной ненависти раскаленные крохи удовольствия, связанного с тем, что ты можешь подтолкнуть своих клиентов к гибели; !намеренно злоупотребляя всеми средствами & методами права, обрушить их, клиентов, в окончательную катастрофу. !Только ради !этого ты еще работаешь в своей конторе. (Сейчас было бы неплохо глотнуть виски, ибо нет лучшего лекарства от профессиональных забот.) И ты рассматриваешь свою деятельность исключительно с этой 1 точки зрения: Ты хочешь утвердить свое персональное вольнодумство за счет анонимного, приведенного к полному единообразию человечества – которое представляет собой настолько аморфную массу, что, по всей видимости, не-может-не-быть & будет оставаться впредь совершенно неуловимым, непостижимым. 1ственным движущим мотивом твоего поведения стало желание уничтожить любого случайно попавшего тебе в руки представителя этого известкового потока. Ты знал, что такой мотив абсолютно непостижим для властей и широкой общественности (:Общественность (говорил ты себе тогда) есть не что иное как проекции длинных молекулярных цепочек & белковых сообществ, продолженные в социальную сферу : с одним-единственным, свойственным им всем, невротическим типом реакций) – и потому в твоей полной удовольствий, дарующей 1очество и такой притягательной пустыне у тебя не будет ни преследователей, ни врагов. И те представители человеческой массы, те чужаки, которых ты благодаря своим познаниям погубил – ты ведь умел повернуть их процессы так, что противая сторона получала в свои руки компрометирующую информацию и твой клиент (неважно, по какому делу) оказывался уничтоженным, тебя же никто не мог упрекнуть ни в малейшей ошибке, ни даже в недостаточном профессиональном рвении, и уничтоженному оставалось винить только самого=себя за то, что он не сумел поглубже & понадежнее закопать всю ту грязь, которая выплыла наружу в ходе процесса & в конечном счете его уничтожила..... А ?!где, !скажите на милость, найдете вы человека, у которого не было бы компрометрующей его грязи..... Ты даже слышал порой о самоубийстве одного или другого из твоих бывших клиентов, через много дней после окончания проигранного им процесса.
–Рас!скажите об этом поподробнее. – Я испуганно вскинул голову : передо мной – худое лицо бармена, с темной щетиной на щеках & на подбородке, от его резкого движения повеяло в мою сторону сладковатыми мужскими духами. Значит, ты опять говорил вслух – ошибка, в последняя время допускаемая тобой все чаще; ты стареешь, уже не можешь удерживать слова. Здесь, в медлительно текущем, волнами нарастающем&спадающем шелесте историй фантазий сплетен, которые вентилятор перемешивает с влажно-теплыми испарениями, твоим 1м слушателем стал бармен, выудивший из этого грязного речевого потока 2 крошки – самоубийство, проигранный процесс, – которые в его сознании, наверняка уже добросовестно=притупленном невообразимым множеством еженощно выговариваемого чужаками ежедневого вздора, могли раздуть как минимум 2 искры любо=пытства. Его лицо, исполненное ожидания, наклонилось к моему, в то время как руки (держащие полотенце), как кажется, отделившиеся от туловища, продолжают механически & сноровисто полировать стаканы. (Ты не должен его разочаровать.)
