А просто, даже годыдесятилетия спустя, все то же самое, что и раньше было неизменным лейтмотивом в жизни этой женщины: потери и здесь тоже, соскальзывание вниз, недраматичное исчезновение ее ребенка, 1нажды, – настолько предсказуемое & неотвратимое, что случившееся и не назовешь иначе, как разумно-целесообразным: взрослая дочь покидает квартиру матери. Точка. И это событие, все долгие последующие годы, которые для нее, матери, в конце даже не были больше отмечены той упорной враждой, непреклонной & беспощадной, которая может возникнуть и сохраняться столько времени только между матерью и: дочерью (потому что она, дочь, никогда не забудет годы, сократившие ее детство, годы, когда она, эта Вы-Мама, использовала свою дочь в качестве наживки для Толстяка….. в те ночи, которые были такими же, как эта одна Ночь….. :когда и ты тоже явился сюда, 1 мужчина среди многих других…..); но, может, даже Такого не будет, а только равнодушное=поверхностное ощущение некоей перемены, малозначимой & так же быстро нарушившей привычный распорядок вещей, как это бывает с вычетом 1 часа времени в начале каждой осени. А между тем, со стороны дочери все это выглядит не так: она, которая все-последующие-годы будет навещать оставшуюся в 1очестве мать – как принято, по праздникам & в дни ее рождения, повторяющиеся с той же дурацкой регулярностью, что и времена года, – испытывая чувство превосходства, вытекающее из всего того, что дочь теперь вправе назвать своей=собственной=жизнью; & даже не просто превосходства, а торжества: этот стигмат ее происхождения, ее 1очества, от властной засасывающей силы которого она, как ей кажется, уже избавилась, & теперь, как ей кажется, даже то злосчастное заклятие, которое все еще сохраняет свою силу здесь, в этих старых полутемных комнатах ее матери (в которых мать все же умудряется удерживать под замком, как в каком-нибудь убогом музее, годы ее, дочери, детства), – даже это заклятие она теперь, как ей кажется, сумеет 1-и-навсегда сломать –; однако не пройдет и часа, как дочери придется признаться себе, что это=ее превосходство действенно лишь за пределами этих-самых заклятых границ из оцепеневшего в неподвижности прошлого, прошлого, в которое и ее собственное имя, и ее собственные ощущения – как узорообразующие нити в золотистый от пыли гобелен, висящий в коридоре, – !неотменно и на !весь-срок-навязанной-ей-жизни вплетены: так что даже та малая струйка свежего ветра и человеческого дыхания, которую дочь занесет сюда из-снаружи, не успеешь оглянуться как улетучится, будет без усилий абсорбирована & аннулирована здешней тяжелой, вязкой атмосферой немилосердно демонстрируемого постоянства; И она, эта дочь, раз-за-разом должна будет снова с болью переживать то старое, знакомое по детским&юношеским годам ощущение, что над ней учиняют насилие, что ее медленно, но неуклонно засасывает какая-то трясина; И это еще не все: она, дочь, в тот же момент и в собственном, воспринимаемом ею как ее жизнь, бытии обнаружит – глянув на него со сторонней, как бы навязанной ей точки зрения – те же самые характерные черты, те же зоны разрушения (взять хотя бы ее отношения с этим женатым мужчиной, от которого она давно уже не ждет развода-с-женой & чье желание иметь от нее ребенка до сих пор не воспринималось ею всерьез; а ведь решись она на такое, это могло бы стать, если верить ему, мужчине, залогом их совместного будущего, как он выразился, да только она давно уже не желает об этом слышать, предпочитая, чтобы Все оставалось как было, когда же мужчина заводит соответствующие разговоры, ее реакция все чаще выражается в молчании….. это молчание….. в том-то и дело, оно ничем не отличается от молчания….. пережитого ею во все ее прежние-годы=Здесь), – из-за чего она, дочь, от ощущения своей беспомощности сразу же, в этом полутемном жилище матери, начнет искать поводы для ссоры, сделается мелочно=неуступчивой –; И все подобные посещения, неизменно обрывающиеся через 2 часа (сразу после окончания хорошего, роскошного даже обеда, за тщательностью приготовления которого она, дочь, каждый раз, в это время своего посещения, будет угадывать запоздалую, слишком запоздалую и едва ли выразимую в словах попытку матери Искупить свою вину, – из-за чего еда не полезет ей, дочери, в горло и чуть позже, уже после возвращения домой, все это закончится для нее рвотным приступом), – все подобные посещения будут оставлять ее точно в таком же горько-озлобленном настроении, с каким она однажды, много лет назад, бежала от-сюда…..; & под действием такого настроения она, опять-таки как Тогда, вдруг почувствует неудержимое, словно горячая струя вырвавшегося на свободу пара, искушение ударить эту почти старую женщину, которую всякий назвал бы ее матерью : искушение обрушить кулаки на эту плоть, о которой дочь думает, что она должна быть на удивление мягкой и податливой, а кости, наверное, хрупкие, как у курицы или кролика, – но в то же мгновение преобладающими ощущениями дочери станут ужас и застрявшее в горле отвращение к непристойности любого телесного соприкосновения с собственной матерью….. А может быть, что было бы еще хуже, ярость в позднейшие годы, когда эта Вы-Мама достигнет уже определенного, похожего на снег возраста, когда в ее широко раскрытых – водянистых теперь – светло-голубых глазах будет читаться безусловное знание того, что сейчас=увиденное может оказаться для нее вообще Последним перед окончательным Аутом, перед неотменимостью Смерти и Ночи (ибо в противоположность многим другим она, эта неумолимая женщина, верила, как верующие верят в Воскресение, с тем же душевным пылом и с незапамятных времен, в абсолютное Ничто после ее смерти, в без следа&остатка, без способности помнить что-то, холодное Исчезновение, в Умер=и-нет-тебя и Ничего-потом-для-вечности&бесконечности), и эта старуха, кажу–щаяся такой несгибаемо=прусской, тем не менее и несмотря на свои светло&зорко распахнутые глаза, будет, соответственно своей старости, казаться странно неловкой, простодушной и далекой от мира: вот, не заметив ступеньку перед уличной закусочной, она споткнулась и выплеснула кофе из чашки, да еще чуть сама не упала, она даже не способна соединить в уме свое желание скушать что-нибудь с представлением о разумных ценах, и дочери приходится этого как будто бы уже неопасного призрака, это виснущее на ее руке спотыкающееся Нечто, которое напоминает вырезанный из картона силуэт, но вместе с тем обнаруживает явное сходство с нею, представлять всем и каждому: Моя мать, – краснея за нее, за такую степень потери контроля над собой, неустойчивости и старческой немощности (так она, Вы-Дочь, конечно же, выражает собственный страх перед старением, ввиду этой демонстрации неизбежного для нее самой будущего в образе призрака, когда-то бывшего ее матерью, – такое будущее она и себе предрекает); И это=ее отвращение может быть превзойдено только одним – гложущим ощущением страха: страха, проистекающего из понимания того, что эта женщина с водянисто-светлыми старческими глазами, чью высохшую руку, практически состоящую из одних костей, Дочь сейчас чувствует через тонкую ткань своей блузки, так вот, что эта Вы-Мама, виснущая сейчас у нее на руке, в какой-то определенный день, очень может быть, подцепит болезнь, от которой потом будет страдать годами, но так и не сможет вылечиться, которая именно и окажется той самой болезнью, в конце которой, после всех мыслимых мучений и болей, придет !наконец ощущаемая как избавление смерть (правда, ощущение избавления будет только у нее, Дочери, ну и еще у врачей & сестер, обихаживавших это костлявое, как бы завернутое в папиросную бумагу Нечто, которое когда-то было Царственной Матерью; и знаком такого избавления окажется просто прекращение особого (все-эти-годы от-Мирания из этой одной человеческой оболочки через дряблое, казавшееся невероятно глубоким и пустым ротовое отверстие время-от-времени вырывавшегося) хрипло-свистящего звука, который был, так сказать, слышимым остатком внутреннего крика, – ну и еще иссякновение тех немногих, прежде окроплявших простыни капель мочи, которые сами были не более чем намеком на опоражнивание: так что эта оболочка одного человека, одной матери, – так подумает в свое время дочь, – давно застрявшая в туманно-ватном междуцарствии сумеречного растительного существования, вообще не сможет почувствовать в последний момент ни настоящей боли, ни ощущения избавления –); итак, тогда !наконец придет ощущаемая как избавление смерть, но прежде, во все-годы до такого-Избавления, ей, дочери, придется прикла–дывать неимоверные усилия & практически заботиться о теле своей матери (которое смерть будет пожирать кусок-за-куском, год-за-годом, в том садистском темпе под-лупой-времени, какой возможен только в нашей жизни), что необходимо и неизбежно….. А значит, вся ее собственная жизнь – или: что к тому времени от жизни останется – тоже будет отдано & принесено-в-жертву этому медленному, всеперемалывающему от-Миранию….. этому египетскому или: скифскому пониманию смерти, которое сохранилось до сего дня и является частью нашего наследства, наряду с болезнью и немощью матери, и обе эти части наследства в совокупности воплощают неотвратимость индивидуальной судьбы, принявшей форму точно отсчитанных единиц времени, – как и у этой дочери еще оставшиеся впереди годы простираются перед глазами наподобие уже обозримого, определенных размеров ландшафта –) – так что после всех таких посещений матери прогулок-с-нею совместных-выходов-по-делам всегда остается 1 и то же: ощущение поражения, неизбежности неудачи и своей, всегда одинаково проявляющейся, несостоятельности : Год-за-годом, за всеми масками придуманных для себя отговорок: Ничего другого, а только=Это –, И еще: безусловное понимание того, что ее, дочери, давнишний уход от-Сюда, из квартиры этой Вы-Мамы, был не суверенным решением и уж тем более не победой над грозными тенями старости, то есть индивидуального из-живания и от-мирания, но уже Тогда – не более чем попыткой побега: жалкой беспомощной попыткой вырваться & удрать; как и потом, во все последующие=годы, она, дочь, после 2 часов обязательного посещения матери всегда будет удирать: ведь уже первый побег был лишь 1ой остановкой на длинном пути поражений – поражений ее, этой Вы-Мамы, и самой=дочери, вместе со всем в=ней, что неизбежно остается навеки при-данным ей прошлым….. А потому Каждыйраз 1ственным итогом ее визита к матери, сохраняющим свою действенность до конца дня, будет подспудно тлеющая, парализующая и слепая ярость, готовая при малейшей возможности превратиться в неистовый гнев…..
