И ты смотрел, как женщина привычно раздевается, смотрел, как из падающих вниз облачений вырастает, тянется вверх нагая прямая спина, видел развертывающиеся лопатки и плечи, ягодицы, мускулатуру бедер, икр – И ее ступни, переступающие через мягкую ткань, будто выпархивающие из складчатого гнезда; и как она медленно, маленькими шагами, уходит: прочь от тебя, к этому Чужаку; – ты видишь все Пред-Ставление ее наготы (твое место в кулисах), все иллюзии, которыми она соблазняет: Его, ненавистного Чужака – чья телесная плоть источала эти запахи, тепловато-липкие, как от чана, полного потрохов –, А тем временем Чужак, одетый теперь только в длинные белые кальсоны, достал из кармана висевшего на стуле пиджака 1 музыкальный-CD. Его он теперь передал, выпучив глаза и полуоткрыв рот, женщине, которая – нагая – опустилась на колени перед проигрывателем-в-нижнем-отделении-тумбочки, чтобы вставить CD. !Этого, похоже, Чужак и ждал. Он стал лапать нагую, сводчато-выгнутую, разделенную теневой-линией спину женщины, косясь сквозь ее подмышки на грушевидные груди; И 1 движением сорвал с себя подштанники, потом высвободил маленькие толстые ступни из эластичных ножных манжет, вновь выпрямился позади присевшей на корточки женщины – короткие-жирные ноги напряжены, колени сдвинуты – и начал мастурбировать, суетливо теребя свой крошечный, свисающий меж толстыми пальцами член – : Но когда женщина, все еще сидя на корточках, обернулась, член был уже твердым –: а в ее руке оказался (как если бы она получила его в обмен на CD, от проигрывателя) кондом, который она и стала натягивать на член Чужака, напоминавший теперь удлиненную картофелину (и вздрогнувший от прикосновения – дрожь в силу законов перистальтики передалась жирному низу живота и потом волной побежала вверх, вверх, пока из разинутой пасти – в царившей до тех пор призрачной тишине этого точно рассчитанного, чисто механического действа – не вырвался 1ый звук: похожий на фрагмент икоты, бульканья, хныканья); – И тут же из темных орешеченных усилителей полилась первая музыкальная фраза: Ah la fede ti manca[40] : Ты, который так и стоял, прислонившись к дверному косяку, подобно приведению, забытому на этом древнем Празднике Мертвых, ныне инсценированном в честь Чужака, увидел, как он набросился на женщину, набросился грубо, демонстрируя собственную силу, ты увидел, как он схватил ее и швырнул под себя, на кровать, – Un bel dì vedremo levarsi un fil di fumo sull’estremo confin del mare. E poi la nave appare[41] – кровать, заскрипев, качнулась под этой тяжестью, хмырь трахался зверски, будто хотел своим членом раздолбать тело женщины на куски – несколько раз он оглядывался через круглое-мягкое плечо на меня, как жокей во время заезда быстро бросает взгляд назад, на своих конкурентов (или как в детстве, много лет назад, одним субботним вечером, когда ты еще жил у своих приемных родителей & соседи, единственные, кто обзавелся собственным телевизором (гигантским бесформенным деревянным ящиком с экраном размером со школьную тетрадку: телевизор сразу после включения начинал вонять пылью&бакелитом, & все мужчины=технически-грамотные тотчас вскакивали со своих мест & начинали возиться с ящиком, правда, так продолжалось только до тех пор, пока он, ящик, был новым, а потом, в дальнейшем, корпус его просто теплел, но уже не раскалялся), пригласили вас & других соседей, по случаю этого своего нового приобретения, посмотреть вечернюю программу, и тогда как раз транслировали – в записи, – из 1 бульварного театрика, постановку одной-из-таких народных комедий (которые показывают до сего дня & которые с незапамятных времен балансируют на грани между глупостью и похотью –): Место действия – заштатный гарнизонный городок в Габсбургской монархии; и ты сейчас помнишь только 1 сцену, в которой неслыханно-жирный актер в облегающем костюме телесного цвета (собственно, в ползунках, которые должны были символизировать телесную наготу, но, поскольку этот костюм морщился дурацкими складками, актер скорее напоминал гигантского тряпичного мишку) халтурно изображал некоего ротмистра, Ритт-Майстера[42], который, сохранив от своей фантазийной униформы только пояс & шлем с поникшим и похожим на метелку-для-пыли султаном в качестве, будто бы, единственных предметов одежды (на самом деле эти аксессуары лишь дополняли костюм, имитировавший нагую кожу), сидел задом наперед на наряженной-под-кобылу – то есть прикрытой только бахромчатым седлом, стременами и уздечкой – статистке и, размахивая саблей & трубой, посреди тесных театральных декораций, пытался проскакать вокруг темного дубового стола, одновременно подавая сигнал к атаке (а вся не нужная для этого кафешантанного номера мебель – низкий шифоньер, напольные часы, сервант – была, так же как и обои, просто нарисована на тонких фанерных стенках, которые, словно они должны были наглядно продемонстрировать смысл выражения «так=что-окна-&-двери-задрожали», заметно подрагивали); причем этот Ритт-Майстер, догадавшись, что через замочную скважину за ним подглядывают хихикающая горничная & пристроившийся-за-ней=коридорный (который, со своей стороны, то и дело задирал юбки этой девицы выше ее задницы, открывая белые-кружевные-панталоны & подвязки, на что публика каждый раз отзывалась одобрительным визгом & аплодисментами (: подобные театральные эпизоды и сегодня, как тогда, лишены какой-бы-то-ни-было прелести, своеобразия и вдохновенного порыва, актеры просто разыгрывают их по определенным правилам & по знаку, поданному помрежем, и как каждой=любой обнаженной статистке на любой театральной сцене мира присуще что-то кукольно-неэротическое, бутафорски=искусственное, нечеловеческое: так и в тот раз, когда телезрителям демонстрировали эти панталончики, эти подвязки, эту неправдоподобную «обнаженную» кожу : все это не вызывало никаких иных ассоциаций, кроме как с черными нарисованными линиями на светлых бакелитовых ляжках куклы-манекена в витрине текстильной лавки)); так вот, этот Ритт-Майстер, не слезая со своей наряженной-под-кобылу статистки, вдруг торжествующе оглянулся на дверь – с такой же ухмылкой, с какой в другой сцене, играя в карты, мошеннически выкладывал на стол крапленых тузов – : Благодаря чему все халтурщики=комедианты в этот момент снискали у публики (которая в результате 1 движения кинокамеры как раз появилась на серо-голубом мерцающем телеэкране; в полутьме зрительного зала, в рассеянном свете, распространявшемся от-ярко-освещенной-сцены=вниз, отчетливо видны были только первые ряды тесно прижавшихся друг-к-другу пиджаков и шелковых-блузок с перламутровыми-пуговками & сверкающими-брошками, ведь именно так любят наряжаться «на выход» жители маленьких городков и американцы, – ну и еще лоснящиеся, как шкурки окорока, лица женщин&их-мужчин: глаза и рты глупо-похотливо распахнуты, визг&хрюканье, волны смеха, в качестве акустических оргазмов, & сучение-ногами, посредством которого зрители, оставаясь на своих местах, неосознанно имитировали происходящее на сцене) – снискали, в качестве одобрительного отклика, такие громко-плещущие рукоплескания, что казалось, эти руки плещутся в мисках, до краев наполненных жирным бульоном) – Poi la nave bianca entra nel porto, romba il suo saluto. ?Vedi: È !venuto[43] – (и сейчас ты вспоминаешь, как выглядела та соседка/рядом/с-тобой на тахте, запах теплой кожи этого сорокасемилетнего эльфа, этой полнотелой красотки, которая каждое воскресенье ходила вместе с твоей приемной матерью к утренней католической мессе, не пропуская ни одного раза, и которая в тот момент, сидя рядом/с-тобой на тахте, казалась выхваченной прямо из крошечного телеэкрана & перемещенной в эту тесную комнатку в качестве полномочного представителя театральной публики, ведь она и одета была точно так же, как те=там в полутемном зале, & ее узкая темно-синяя юбка задралась, обнажив бесформенную глыбу бедра, когда одна из толстых, словно набитых ватой, рук от удовольствия стала хлопать по туго натянутой юбочной ткани, а жирные выпуклости под шафрановой блузкой затряслись, предаваясь восторгу безудержного смеха) – Io non gli scendo incontro. Io no[44] – (другая же рука, как если бы сущность соседки вдруг раздвоилась, растопырила пальцы-колбаски и добросовестно, но тщетно пыталась прикрыть подолом похожие на брюквы колени –; а чуть позже, когда буря смеха утихла – и на телеэкране, и в тесной комнатке, – та же соседка, как воплощенная кающаяся совесть, с наигранной озабоченностью спросила твою приемную мать, уже давно сидевшую неподвижно, словно чугунная статуя, как та думает: можно ли Такое (тут она быстро кивнула головой с начесом – напоминавшим султан на шлеме актера и обильно сбрызнутым лаком для волос, который в тесной и разогревшейся от присутствия стольких людей комнате приобрел характерный запах разваренной рыбы, – в сторону телеэкрана & потом в сторону тебя) считать подходящим для ребенка зрелищем –) – Mi metto là sul ciglio del colle e aspetto, e aspetto gran tempo e non mi pesa[45] – : И ты видишь, как этот спаривающийся колосс из плоти с застывшей торжествующей ухмылкой опять отворачивается от тебя, к качающимся грудям женщины=под-ним, видишь, как трясется жир на его боку (:это тебе не театральный костюм, стыдливо имитирующий наготу); и видишь на скомканном бархатно-красном покрывале тело женщины, принуждаемое ударами члена к перистальтическим сокращениям, видишь рот женщины, ее губы, которые кривятся в смехе, обнажая белые зубы, 1 ее рука прижата к груди, пальцами другой женщина нежно, на ощупь, гладит жирную спину этой сотрясающейся глыбы-плоти=над-ней – жемчужинки пота, похожие на капли маслянистого дождя, смахивает ее рука оттуда, с кожи молочно-белого кабана –, ее глаза широко распахнуты, взгляд поверх круглого плеча Чужака устремлен прямо на тебя, немигающий, неотступный : Это уже давно никакое не выполнение «служебного долга», не профессиональная имитация никогда-не-испытываемого удовольствия – È uscito dalla folla cittadina un uomo[46] – И, застыв в неподвижности у двери к Такому=Происходящему, как если бы, выпав из времени, ты ждал выстрела, из ее взгляда, неотступно в меня целящегося, немилосердно – как если бы ты ждал завершающего попадания пули, удара, разрыва кожи тканей внутренних органов – ждал, даже не имея шанса рухнуть, покорившись не столько боли, сколько осознанию собственной беспомощности – ?наконец долгожданный Аут – un picciol punto s’avvia per la collina[47] – : немигающий, неотступный : обжигающе-резко взрезающий мои глазные яблоки, дергающийся вперед-назад, как огнецветные канюли peak control на проигрывателе : ее глаза пунктируют, прокалывают мой взгляд в ритме этой вперед&назад-тыркающейся и норовящей-все-под-собой-растолочь Мясной Глыбы; ослепнуть бы и не слышать больше ничего – Io senza dar risposta me ne starò nascosta[48] – Ничего больше не видеть, быть слепым, слепым как свет, немым как блаженные камни. Не мигая, неотступно : как будто не довольно этой смерти, еще одна : Удавка вокруг шеи: туго натянувшаяся мышца, резчеИрезче проступает под кожей; из легких – горячий ком воздуха, удушающий остатки дыхания; тужеИтуже петля удавки, кровь в слюну в пыль –: больше не вздохнуть, ослепнуть бы, онеметь, ?наконец задохнуться и в Аут – e un po’ per non morire[49] – не мигая, неотступно : И как будто все еще не довольно смерти : этот !1 нерв ?или мускул (я не силен в анатомии) – там, под кожей ее щеки – обороняется – бьется – пульсирует – выбивает азбукой Морзе: мне СОвСем….. – и теперь уже вся половина лица – бьется – пульсирует – но неслышно – ?Что же будет – разжать пальцы – нерв ?или мускул (я не стал умнее от всех этих смертей), не мигая, неотступно : ?Сколько еще смертей, неминуемых, – уклониться нельзя : Смотреть Туда : Не Отводя Глаз – al primo incontra, ed egli alquanto in pena chiamerà, chiamerà[50] – : я этого не сознавал просто уже не мог в такое поверить – она: прямо на тебя – не мигая – что я – неотступно : что я тебя – белая дряблая кожа на боку этого жирного Хряка, нервозно дергающегося, – тебя – И прямо между ее раздвинутыми ногами мужское колено величиной со здоровенный кулак, на него упал луч, чуть позже скользнувший по женской упругой коже бедру сильному мускулу в затененном углублении у вагины – tutto questo avverà, te lo prometto[51] – тебя – ее белые зубы, обнажившиеся в смехе, – Tienti la tua paura, io con sicura fede l’aspetto[52] – я уже много-много лет больше не верил, что такое возможно, а теперь поздно, для меня все кончено, Аут – –
